Книга Чудовище Невы, страница 7 – Ирина Ширяева

Он почувствовал, как в этом ритме всё сильнее начинает пульсировать кровь. Сначала в голове, потом распространяясь по всему телу – до кончиков пальцев рук и ног. Каждый импульс вбрасывал в мускулы новую порцию силы и упругости.

К телу прильнуло что-то мягкое и окутало с головы до ног. Митя глубоко вздохнул – и пушистая шкура стала его кожей.

Кажется, получилось.

Митя открыл глаза – и одногруппники на первых рядах инстинктивно отпрянули.

Значит, точно получилось.

Парень вдруг понял, что он сейчас в два грациозных небрежных прыжка мог бы запросто одолеть высоту амфитеатра. И там, наверху… Что? Наконец-то разобраться с Валеркой?!

О нет! Шутка. Он сегодня добрый.

Да, к счастью, Митя на этот раз не чувствовал в себе той опасной агрессии, которая так напугала его в первое превращение.

А значит, можно и подурачиться. Сами напросились.

Митя напружинил лапы, приняв боевую стойку, и зарычал. Получилось впечатляюще.

Первые ряды вжались в спинки скамеек. Те, кто сидел выше, тоже беспокойно завозились.

Супер! Для пущего эффекта Митя плотоядно облизнулся.

— Гхм! Гхм! – внезапно грянуло откуда-то сверху, словно с небес.

Все вздрогнули.

— Кро-о-овь… – прошипел зловещий голос. Как будто он озвучивал намерения леопарда.

Студенты замерли, раскрыв рты. А Митя – раскрыв пасть. Что в контексте озвучки выглядело весьма угрожающе.

Истеричный голос тем временем продолжал гнуть своё:

— Кровь! Гхм…кро-о-овь! Мно-о-ого крови!

Сокурсники с опаской, а кто и ужасом воззрились на оборотня.

Хмурый Стива шагал мрачными дворами Седьмой линии Васильевского острова. Окружающий городской пейзаж как будто специально состроил кислую мину, подстраиваясь под его настроение. Кстати, нужная Стиве Башня грифонов находится именно в одном из таких невзрачных дворов.

Несмотря на внушительную высоту и романтическое название, назначение этого легендарного сооружения весьма прозаическое. Официально башня считается всего лишь выхлопной трубой, что принадлежала располагавшейся здесь ещё в начале прошлого века аптечной лаборатории.

Да, выхлопная труба навевала бы скуку. Если бы владельцем аптеки не был самый известный алхимик Петербурга – аптекарь Вильгельм Пель.

Кстати, то, что аптекой владел немец, и то, что она располагалась именно на Васильевском, – довольно типичный для прежнего Петербурга штрих.

Слова «немец» и «врач», «аптекарь» одно время были в России почти синонимами. Жители германских княжеств, приехавшие в Московию ещё в XVI веке, сосредоточили в своих руках лечебное дело на несколько веков вперёд. Так в XVIII и XIX веках профессии аптекаря и врача оказались в России приоритетно немецкими.

Немцы были второй по количественному составу после русских этнической группой петербуржцев. Они проживали в разных районах столицы, но особенно любили селиться на Васильевском острове.

Так что аптекарь Вильгельм Пель с Васильевского был для своего времени фигурой весьма характерной.

Характерной – и в то же время особенной.

Потому что, с одной стороны, династию Пелей – самого Вильгельма и его сыновей – знали как успешных предпринимателей. Они сумели превратить аптеку в настоящую фармацевтическую фабрику, добились звания поставщика Двора Его Императорского Величества, вышли на международный уровень.