Книга Чудовище Невы, страница 81 – Ирина Ширяева

Митя вошёл в вагон и прислонился к перилам у дверей. Нетерпеливо вбил в поисковик: «История России».

Так… Киевская Русь… Монголо-татарское иго… Москва… Иван Грозный… Смутное время… Романовы… Пётр I…

Всё это он знает…

— Станция «Площадь Восстания»! – отвлёк от захватывающего текста голос диспетчера.

Ах да! Надо перейти на зелёную ветку.

Парень шёл по переходу и нетерпеливо листал:

Северная война… Петербург… Отечественная война 1812 года… Отмена крепостного права… Русско-японская война… Революция 1905 года…

Пока всё знакомо.

Вошёл в вагон и устроился в уголке, благо народу оказалось мало.

Начало Первой мировой войны… Февральская революция… Отречение Николая II… Временное правительство… Октябрьский переворот… Гражданская война…

Ага, вот!

Победа Красной армии… Установление советской власти… Ленин… Кстати, столицу перенесли из Петербурга в Москву…

Эта информация Митю повеселила. На более подробную реакцию он пожалел времени.

Дальше. Образование СССР… После смерти Ленина Петербург переименован в Ленинград!.. Сталин… Индустриализация… Коллективизация… Массовые репрессии…

На самом интересном месте Митю отвлекло от текста кокетливое и явно предназначенное ему хихиканье.

Парень поднял голову. Напротив него на сиденье устроились две хорошенькие длинноногие девчонки в коротеньких и пышных, похожих на балетные, юбочках. Эти феи, вероятно, впорхнули в вагон на Невском.

Парень приветливо улыбнулся милым созданиям.

Поймав его ответный заинтересованный взгляд, создания защебетали между собой, косясь на Митю.

Митя был огорошен такими манерами и невольно брезгливо скривился. А впрочем, чему тут удивляться? Культура победившего пролетариата во всей красе!

В его реальности барышни не ругались матом. Разве что концептуалы, так называемые лайт-пролетарии. Да и то не от дурного воспитания, а из идейных соображений.

Увидев Митину гадливую гримасу, девчонки фыркнули и обиженно отвернулись.

А парню тут же стало неловко за свой снобизм. Да что он, право! Разыгрывает чувствительность и воротит нос, словно институтка среди пьяных матросов. Нельзя же презирать людей только за то, что они считают, будто ругаться матом – это вполне нормально. И вообще, может быть, здесь нецензурные выражения вовсе не считаются чем-то неприличным. Судя по тому, что он слышал, их просто употребляют для связки других слов в предложении. Вроде «ну», «э-э-э-э…» или «вот». Или они даже являются признаком особой доверительности и симпатии к собеседнику.

Однако, как Митя себя ни уговаривал, девушки, пять минут назад казавшиеся очаровашками, разонравились ему категорически и бесповоротно.

Проклятое аристократическое воспитание!

Ну и ладно. Есть занятие поважнее и поинтереснее. Зря только отвлекли!

Так на чём он там остановился?

Великая Отечественная война… Победа… Оттепель… Застой… Перестройка… Ленинград опять стал Санкт-Петербургом…

Выходит, победивший когда-то социализм приказал долго жить. Значит, эта реальность не так уж для него беспросветна, как показалось в начале.

— Извините, что без предупреждения, – оправдывался Стива, устраиваясь на предложенном стуле. – Но я звонил! И вам, Лиза, и леди Маргарет. Мой телефон в порядке, но на звонки сегодня почему-то никто не отвечает. Вот и Мите всё утро названивал, а он трубку не берёт…