Книга Призрачная невеста, страница 213 – Шелби Махёрин

С пылающими волосами она вонзила ему в кулак серебряный нож. Вампир зло выругался, но Филиппа не сдавалась. Высвободив нож, она метнула его со сверхъестественной скоростью и ловкостью, и я не успела сделать ничего – ничего! Смерть вынырнул из воды. Дмитрий кинулся к нему, но его пальцы лишь вскользь коснулись рукава Жнеца…

В следующий миг нож Филиппы вонзился глубоко в грудь Дмитрия.

Грот сотрясся от крика. Я не поняла, кричала это я или Одисса… В ушах стучала кровь, Дмитрий распахнул глаза в изумлении. Кожа его иссыхала, словно он…

«Умирал».

Мой разум отказывался воспринимать слово, даже когда Дмитрий пошатнулся, а Одисса, рыча, крича и плача, пихнула Филиппу в воду. Она лишила нас, вероятно, единственной возможности убить ее. Михал кинулся к смеющемуся Жнецу, и я даже затосковала по той страшной тишине. Как же я по ней тосковала. Потому что никто, кроме меня, не услышал последнего вздоха Дмитрия.

И никто, кроме меня, не увидел, как он поскользнулся – его испуганный взгляд встретился с моим – и упал спиной в водоворот.

Если смерть Милы принесла мир, то гибель Дмитрия разожгла войну, жестокую и кровавую.

Михал выпустил Смерть и схватил Одиссу за талию, чтобы та не бросилась в водоворот вслед за Дмитрием. Она билась, извивалась, кричала, словно сама была объята пламенем.

— Дмитрий! Дмитрий!

У ее боли и ярости было имя, и она выкрикивала его, будто взывала к самим небесам. Когда они не ответили, она закричала на Михала – на меня! Сыпала угрозами и проклятиями, хлестала его по рукам. Она пообещала, что Смерть заплатит за содеянное, и мы тоже. Я задрожала всем телом, потому что она говорила искренне. Она винила нас в том, что мы раскололи ее душу надвое, и была права. Слезы потекли у меня по щекам, перед глазами все поплыло. Я посмотрела на водоворот – туда, где совсем недавно стоял Дмитрий.

«Это я во всем виновата».

Дмитрий погиб, потому что я замешкалась. Потому что… слишком долго пыталась защитить сестру. И теперь Одисса никогда не увидит своего брата. Михал никогда не оправится от его смерти.

— Дмитрий! ДМИТРИЙ!

Одисса изогнулась, потянулась за братом, отчаянно стремясь к водовороту, но Михал не выпускал ее. Он крепко держал ее, пока крики не превратились в прерывистое рыдание и она наконец не обмякла в его руках. Поглаживая ее волосы окровавленной ладонью, он что-то с жаром зашептал ей, но я не услышала его слов. Филиппа швырнула факел в море вслед за Дмитрием, и голова у меня раскололась от дикой боли. Нужно поймать факел, но ноги меня не держали. Я опустилась на колени в воду.

Широко распахнув глаза, Филиппа посмотрела на меня.

— Ты и правда хотела убить меня, Селия? – изумленно прорычала она. – Меня? Свою родную сестру?

Я покачала головой, не слыша ее. В голове звенели слова Михала: «Придется заплатить, Селия. За встречу со Смертью всегда приходится платить, осознаешь ты это или нет».

И мы заплатили жизнью Дмитрия.

Я всхлипнула, подавила рыдание, зажав рот кулаком. Как я могла быть такой идиоткой? С чего вдруг решила, что мой непродуманный план увенчается успехом? Раз за разом я пыталась помочь своим близким, одолеть тех, кто хотел причинить им боль, – и раз за разом я терпела неудачу. И не просто терпела неудачу, а сама причиняла им страшную боль.