Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 24 – Лила Синклер

— И поешь, — добавила Мара. — Кем бы ты ни решила стать после этого обморока, голодной ты всегда делалась невыносимой.

На этот раз Лиора рассмеялась. Коротко, почти виновато, но по-настоящему.

Мара дождалась, пока миска опустеет наполовину, и только тогда ушла.

Свеча потрескивала. За окном темнел двор. Кто-то внизу ругнулся из-за опрокинутого ведра, другой голос велел ругаться тише под окнами хозяйки. Через секунду оба заговорили шёпотом, слышным ещё лучше прежнего.

Лиора встала и подошла к тому самому зеркалу, в которое смотрела в первое утро.

Лицо осталось молодым, с тёмно-русыми волосами и серо-зелёными глазами. На виске желтел синяк. В первый раз Елена смотрела в зеркало и искала себя. Теперь пыталась разглядеть Лиору.

«Ты умерла», — сказала она своему отражению одними губами, без звука. Не спросила — произнесла, как факт, который давно пора было признать вслух хотя бы раз.

Авария. Фары встречной машины. Провал.

Она не помнила боли, не помнила момента, когда всё оборвалось, — только дорогу, смех Вероники, спор с Софьей о цифрах в квартальном отчёте, а потом пустоту, из которой она вынырнула уже здесь, на холодном полу чужого кабинета.

«Значит, там я, скорее всего, мертва. А здесь — жива».

Руки задрожали не сразу. Лиора опустилась на край кровати и обхватила себя за плечи.

Она сидела, пока дрожь не улеглась. Плакать не получалось. Только нос заложило, как от слёз, и от этого стало особенно обидно: даже тело выполнило половину работы и бросило.

Когда стало легче, она подумала о четырёх именах в тетради. Если невозможное произошло с ней, существовал ли шанс, что остальные тоже где-то очнулись? Надежда была бездоказательной и оттого опасной. Но вычеркнуть её Лиора не смогла.

Письмо о долге по-прежнему лежало на краю стола. Она посмотрела на него, но не притронулась.

«Не сегодня», — решила она. Сегодня достаточно было признать случившееся и не искать в нём смысл.

Список Мины, ведомость Гераля и поиск виновного доживут до утра без её присмотра. Лиора стащила платье через голову, застряла в узких рукавах и минуту сердито боролась с тканью. Победила не она: шов у плеча подозрительно затрещал.

Она задула свечу и легла, не переодеваясь толком, слишком уставшая, чтобы соблюдать даже те немногие ритуалы, которые уже успела для себя завести за два дня в чужом теле.

Она уже проваливалась в сон, когда мысль о записках вернулась, упрямая и неуместная. Лиора нашарила на столике огрызок угля и написала на обороте банковского конверта: «Один номер. Ворота — бумага — склад — выход».

Последнее слово съехало вниз, потому что она писала лёжа. Утром придётся разбирать собственный почерк и объяснять Дарену, почему вместо имени виновного она принесла испорченный конверт.

Уголь остался в постели и испачкал простыню. Этого Лиора уже не увидела — спала.

— Имени у меня для вас нет, — сказала Лиора вместо приветствия.

Дарен стоял у ворот, там же, где вчера принимал её карту, — судя по всему, задержался на посту допоздна и явился снова с рассветом. Он посмотрел на неё, затем почему-то на её левую щёку.

— У вас уголь на лице.

Лиора вытерла щёку ладонью. Стало только хуже, судя по тому, как дёрнулся уголок его рта.

— Сутки истекли, — заметил он. — Я не приходил напоминать.