Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 51 – Лила Синклер

— Лучше карты, чем ещё одна гора неразобранных книг.

Он поставил кружку рисунком к стене.

— Утку не прячьте, — сказала Лиора. — После вчерашнего превращения она уже не повредит вашей репутации.

— Я надеялся, вы забудете.

— У меня отдельная книга для важных сведений.

Дарен ушёл, забрав мокрую карту сушиться. Кружку оставил. На этот раз Лиора заметила сразу, но посыльного звать не стала: вечером всё равно увидятся.

— С сегодняшнего дня ни один человек не проводит крупную сделку от начала до конца, — сказала Лиора канцелярии. — Приём денег, запись в книгу и закрытие документа выполняют трое. Для мелких платежей остаются двое и ежедневная сверка. Порог крупной сделки записан на доске.

Кто-то уронил перо. Оно скатилось между половицами, и молодой писец полез за ним под стол, явно не торопясь возвращаться к разговору.

Первым нашёлся один из старших писцов — грузный мужчина по имени Осгар, служивший в канцелярии, по его собственным словам, дольше, чем Лиора живёт на свете.

— Госпожа, при всём уважении, это означает, что простая сделка, которую раньше оформляли за четверть часа, теперь потребует троих человек и, соответственно, троекратного времени.

— Верно, — сказала Лиора. — И это означает, что деньги, которые сейчас так удобно теряются между приёмом и записью, потеряют себя чуть менее удобно.

— Вы намекаете, что кто-то из нас ворует?

— Я утверждаю, что система, где один человек получает деньги, записывает их и сам подтверждает правильность записи, не способна доказать его честность. Даже если он честен. Речь не о вас лично, Осгар. Речь о порядке, который оставляет после сделки одно слово вместо проверки.

Осгар посмотрел на пороговую сумму, что-то подсчитал на пальцах и спросил, кто будет третьим на сделках во время обеда. Возражение оказалось полезнее молчаливого согласия: крупные операции распределили по часам, а для срочных назначили дежурного.

* * *

К полудню возмущение канцелярии обрело более конкретную форму, чем недовольные взгляды.

— Это оскорбительно, — говорила молодая писарка по имени Тесса, складывая свои вещи в узелок под сочувственным взглядом соседки по столу. — Работать здесь три года, ни разу не солгав ни в одной цифре, и в награду — обращение как с преступницей.

— Никто вас не обвиняет лично, — сказала Мина, пытаясь удержать разговор в более спокойном русле, чем он грозил свернуть.

— Не обвиняет, но и не доверяет, — ответила Тесса. — Разница слишком тонкая, чтобы я хотела в ней разбираться каждый день до конца службы.

К вечеру таких, как Тесса, набралось трое — не худших работников, не самых подозрительных, просто людей, для которых новая мера стала последней каплей в череде перемен, начавшихся с приезда Лиоры и, судя по всему, ещё далёкой от завершения.

Лиора каждому предложила остаться до конца недели, чтобы не терять заработок и спокойно найти новое место. Тесса отказалась. Двое других согласились. После Ригса Лиора хотя бы научилась не превращать расставание в наказание, если человек не совершил проступка.

Один уход насторожил сильнее прочих: молодой счетовод Дренн, чья работа последний месяц не вызывала нареканий, ушёл, не дожидаясь расчёта. Лиора записала время, сумму невыплаченного жалованья и имя писца, слышавшего его последнюю фразу: «Потом заберу». Пока это был факт, причём не самый убедительный — люди иногда уходили от унижения быстрее, чем от денег.