Книга ЛЮМО, страница 128 – К. Велесмайская

Она начала мычать. Но подобные звуки таких только раззадоривали. Мечтая, чтобы всё поскорее закончилось, Рэймонд услышала зов из глубины. Даже скулёж. Акам хотел вмешаться, но ему не позволили. Как же он скулил… Пусть прекратит. И так невыносимо тяжело.

«За-а-ащища-а-айся! Ты можешь!»

«Нет. Я пообещала ему».

Чужая рука поднималась вверх, к нижнему белью, до синяков сжимая бедро.

«Не допущу этого! Мы не простим!» – Акам рассвирепел, но Найра мотала головой, прося не смотреть.

— Только не дёргайся…

«Сгинь, человечишка-а-а!»

Под мерзавцем появилась прореха. Он успел лишь вскрикнуть перед тем, как кануть в бездну.

Позже Ари обнаружит, что его товарищ пропал. Позовёт другого, чтобы начать допрос. Снова удары и унижения познает закованная Найра.

И только одно воспоминание спасало её в эти кошмарные полчаса: взбудораженный голос Зейна, пропитанный надеждой о мире и единстве, как искренне он верил…, хотел всеобщности магии и людей. А ещё то лёгкое прикосновение… Пускай сейчас от него осталось только мыльное пятно.

Но легче от этого не стало. Боль бывает разная, но степень её подлости определяет человек.

ИМ НЕТ СПАСЕНИЯ

В узком помещении толпились люди в белых халатах. Но для больницы здешние стены слишком толстые, обезображенные, а врачи частенько меняли скальпель на винтовку или взрывчатку. Полевые условия их работы закаляют руки и притупляют лишние эмоции.

Даже когда на койке находился совсем ещё ребёнок, не знавший их языка. Повсюду незнакомый гомон, суета, и лишь иногда – покой под звук капель, стекающих в грязно-жёлтую раковину у стены.

Порозовевшие от ссадин запястья еле-еле метались по бокам в поисках чего-то, за что можно ухватиться. Очнуться от коматозного состояния тяжко: голова трещала, словно по ней провели наждачкой и под конец ударили в огромный колокол, а во рту господствовала пустыня; как ему невыносимо хотелось пить… Тело непроизвольно искало помощи.

Кто-то сел рядом. От него пахло лекарствами и… Корицей?

— Ты слышишь мой голос?

Женщина. Голос не злой, а скорее сосредоточенный. Но говорила она с акцентом.

— Во… – хрипел Иса, – во-д-ы-ы… Пр… Про-о…

— Держи. Пей маленькими глотками.

Привкус у раствора, названного водой, был странный. Но выбирать не приходилось, так что губы жадно лакали тёпленькую жидкость. Иса закашлялся, и воспоминания обрели последовательность…

Играла заводная музыка: он плясал под ручку с какой-то незнакомой дамочкой с чересчур большими передними зубами, а Калеб стоял неподалёку и хлопал. Дудочники дрыгались рядом, и шум поглотил внимание избранного. Он веселился, дурачился и наслаждался тем, что праздник смог затмить мысли о недавнем горе.

Дальше следовала пёстрая палатка со свежими рыбными пирожками. Калеб купил ему целый пакет, пил сидр и причитал о чём-то своём. Всё было прекрасно… Что пошло не так?

Кукольник.

Он явился в костюме и с выструганными марионетками, подзывая к себе детей. Ису заинтересовала кукла, похожая на него: белый наряд, тёмная кожа и ярко-зелёные глазки, что проникновенно смотрели через толпу только на него. Кукольник танцевал, щипал ребяток за носы через своих марионеток, а потом подошёл к Исе. Широкая улыбка, тихий смешок – всё так невинно.

А потом дети стали взрывать хлопушки, пока Иса заваливался набок из-за «щипка» в нос от маленькой копии себя: марионетка прыснула на него чем-то горьким. Мальчика сразу подхватили, и Иса был уверен, что это Калеб.