Книга Обжигающий Север. Связанные рунами, страница 26 – Айлин Лин

— А пока решил потихоньку изводить Хлодвига мелкими нападками на деревни?

— Так и есть, - кивнул Кай, снова набив рот хлебом, - кстати, неподалёку от вашего села.

Странно, но теперь, когда я узнала отца Кристы, сердце сжалось от дурного предчувствия, как будто и эта семья мне стала родной. Что ж, может это мои детские травмы? Отец, внезапно, на сороковом году жизни, подался в художники. Он и раньше мазюкал пейзажи и полуодетых женщин, но тут решил, будто у него талант. Живопись так захватила его, что он ушёл от нас и уехал в Питер, а там утонул в Неве, поспорив со своими собутыльниками от искусства. В Бодене, возможно, я увидела отца, которого у меня никогда не было.

— Там моя семья, - аппетит пропал, отодвинула тарелку.

Кай, прищурившись, окинул меня странным взглядом.

— Тебе не о чем переживать, братья и отец сумеют постоять за семью.

Ночь дала немного покоя, я завернулась в одеяло, глядя на затухающее пламя камина. Как пройдёт поход Астора? Распри сильных мира сего, как всегда, били по самым уязвимым: крестьянам, селянам, - обычным людям.

Сомкнув веки, потихоньку погружалась в дрёму, звуки дома затихали: пару раз мимо прошла Гельда, её поступь я научилась различать, потом протопал своими сапогами Кай и всё стихло.

Глубокий сон прервался внезапно: предплечье стрельнуло от резкой боли, и я проснулась от собственного крика. По одеялу расползалось тёмное пятно, рука пульсировала невыносимой болью.

— Криста! – ворвался в комнату полураздетый Кай, - что случилось?

Мужчина заметил кровавое пятно и подскочил к кровати, откинув одеяло. Я одуревшая после сна, села, сжимая запястье.

— Боги! – Вырвалось у рыжего, - Гельда! – Голос его прогремел по дому, - тащи сию минуту чистую ткань для перевязок!

В комнате зажглась свеча, я осмотрела рану: кровь толчками потекла на пол. С ужасом поняла: если не зашью разрез, то или истеку кровью, или умру от сепсиса в ближайшие дни, вслед за мной погибнет и Астор. А у меня нет под рукой ничего! Ни бинтов, ни антибиотиков, ни игл. Только знания, вбитые годами практики в реанимации. Мелькнула мысль прижечь рану, но обугленные края никогда не срастутся, превратившись в гниющий рубец. Выход один: только шить.

— Кай, - дёрнула растерявшегося мужчину за руку, - дай мне иглу, крепкий эль или мёд, нити… какие есть.

Рыжий будто очнулся ото сна, прибежала Гельда, неся в руках кусок полотна, и чуть не грохнулась в обморок, увидев меня с располосованным предплечьем.

— Ты платье себе сшить решила? – Рявкнул Кай, - какие нити, какие иглы?!

— Бегом! – Заорала я на него, - если хочешь, чтобы Астор жил!

Кай оглянулся на Гельду, та в мгновение исчезла из комнаты и скоро вернулась, неся иглу, сделанную из рыбьей кости, моток льняной бечёвки и большую чашу с элем.

— Кинь в эль нитки, - просипела я Гельде, - быстро! Кай! Подай пояс от платья!

Стянула руку выше предплечья, немного унимая кровь, конец пояса зажала в зубах. Гельда без слов поняла что нужно: вдела в иглу вымоченную в крепком эле нить и подала мне. Пальцы дрожали от боли, едва удерживая инструмент. Поднесла иглу к правой руке, смотря на края раны. Я ведь не левша! Сжала зубы сильнее, что ещё мне остаётся. В голове всплывали цитаты из анатомического атласа: «Главное – не задеть срединный нерв, сблизить края, не перетягивая ткани».