Книга Во власти демона. Брак поневоле, страница 82 – Елена Белильщикова, Анна Витор

— Раз ты не хочешь, чтобы мы вышли отсюда вдвоем… значит, я просто займу твое тело. А ты останешься внутри. Будешь видеть все, что происходит, но ничего не сможешь сделать!

Тело заледенело. Только продолжило бешено колотиться сердце. Ингрид перехватила мои ладони, переплетая пальцы. Что-то невидимое, темное и холодное, поплыло сквозь кожу в мое тело. Губы мгновенно пересохли, и вместо крика я едва-едва смогла прохрипеть:

— Нет…

«Слышишь мой голос, Рута? – раздался голос Ингрид в моей голове. – Я уже не говорю с тобой вслух. Я наполняю тебя изнутри… Жаль, что бедняга Эль не дожил до этого момента. Я могла бы поразвлечься с ним в твоем облике…»

Я почувствовала, что уплываю. Веки отяжелели. Даже сердце стало биться медленнее, отрывистее.

Вдруг чьи-то руки резко дернули меня со спины, силой отрывая от Ингрид. Я пошатнулась, едва не падая. Слабый магический огонек метнулся по воздуху, освещая наши лица. Ингрид с шоком в глазах. И… моей матери.

— Не трогай ее, демоница. Не лезь к моей Руте! – зло воскликнула она, глядя на Ингрид.

Я невольно отступила на шаг. Инстинктивно я все еще боялась маму. Ее вечно недовольного лица, изможденного болезнью. Ее истеричного срывающегося голоса, так больно бьющего по всем слабым местам… И я боялась ее – так смешно! – больше, чем Ингрид. Губы слабо шевельнулись:

— Мама? Ты же умерла… Значит, ты пришла защитить меня?

— Иди ко мне, Рута, – мама протянула ко мне руки с темными следами от постоянных уколов и капельниц.

Я шагнула вперед, как завороженная. Но тут Ингрид ухватила меня за руку. Острый маникюр прошелся по запястью, оставляя болезненные царапины. Это немного отрезвило.

— Не вздумай, идиотка! – зашипела Ингрид. – Ее не вернуть, как Эля! Ее тело давно сгнило в земле. Она может уйти отсюда, только вселившись в тебя!

Мама бросилась к нам, вцепляясь в мою одежду. С такой силой, что ткань затрещала.

— И что теперь?! Не лезь не в свое дело! Мы – одна семья, тебя это не касается! Я всем жертвовала ради нее! Положила свое здоровье на то, чтобы ее вырастить! Одна, без мужа! А ее тело – молодое и здоровое!

Ингрид и мама перетягивали меня, как собаки – кость. Казалось, разорвали бы на клочки и не заметили бы. Стало противно. Горько до слез. Я напряглась всем телом, вырываясь из хватки Ингрид, отталкивая мать.

— Я вернула тебе долг, мама! – выкрикнула я со слезами. – Когда ухаживала за тобой до самой смерти!..

Меня оборвала пощечина. Хлесткая. Жгучая, как слезы в моих глазах. Как та пощечина, которую мама отвесила мне незадолго до смерти, когда я принесла ей бульон. Снова недосоленный, по ее мнению. А сейчас она прищурилась почти с ненавистью, зашипев:

— Так ты пришла не за мной? Не для того, чтобы вытащить меня?

А я поняла, что зря надеялась, что кто-то будет меня спасать. Ведь Кеана предупреждала. Здесь, в мире душ, откроются самые темные стороны каждого. Здесь каждый превратится в чудовище. И неважно, каким он был раньше.

Я метнулась взглядом от Ингрид к маме и обратно. Сейчас их лица выглядели, как в причудливом зеркале, обнажающем самое темное, неприятное. Коварный и темный взгляд королевы – еще более хитрой манипуляторши, чем обычно. Жадный и жесткий блеск в глазах мамы – большей эгоистки, чем при жизни.

Обе медленно приближались ко мне, как стая гиен. Набросятся – и растащат на сувениры, лишь бы не досталась другой.