Книга Приемыш для дракона. Родители поневоле, страница 11 – Елена Белильщикова, Анна Витор

Птицы приносили цветы в одну из пещер. Там, среди сухих лепестков и свежих букетов, в объятиях ароматов, они пережидали дожди. Струи воды занавесью закрывали вход, и дождь пел для пары тихие песни.

В этот день дождя не было. Не было и солнца. Оно пряталось за тучами, словно пытаясь скрыть от своего взгляда землю. Море подражало серости неба и шептало берегам острова о своей тревоге. Ветер сзывал тучи, и они нависали плотным тяжелым потолком. Казалось, их удерживало всего пару ниточек. Оборвутся – и серость рухнет на землю.

Птицы кружили над островом, высматривая в воздухе надвигающуюся опасность. Угроза приближалась.

Священные птицы никогда не опасались за свои жизни. Их уважала природа, ценили люди. Им нечего было бояться в своем большом «гнезде», состоящем из трех островов. И почувствовав тревогу, птицы решили: что-то угрожает спокойствию их земель.

Внизу в берег острова вкололась темная щепка. Заинтересовавшись, белая птица спустилась пониже. Лодка. И человек. Но он пришел не для того, чтобы попросить о помощи. Люди почти никогда не охотились на необитаемом острове. Что же привело сюда охотника? У приплывшего на остров человека был лук и стрелы, а в глазах темнела решительность. Он пришел, чтобы обрывать жизни.

Черная птица – самец – тоже спустилась ниже. Тревога все нарастала. Крылья тянули вглубь острова, в пещеру с цветами… Спрятаться, затаиться, выждать, пока опасность пройдет мимо… Нет, они же Священные! Чего им бояться? В душе бушевало незнакомое чужеродное ощущение. Опасение. Почти страх.

Черная птица позвала белую за собой, чтобы улететь ввысь. Еще не зная, что слишком поздно.

Глава 11

«Целься под крыло», – говорил Дик, желая, чтобы тела птиц были повреждены как можно меньше.

Одна из стрел легла на лук. Клайв прицелился. Над ним парила белая птица… Натянутая тетива дрожала в предвкушении, когда сможет отправить в полет смерть. Время замерло. Даже ветер остановился, схватившись за ветви сосен.

Пальцы разжались, отпустив тетиву. Стрела тонкой молнией пронзила пространство, отправившись наперерез птичьему полету.

Крик боли разорвал воздух в клочья, и небо бросило под ноги убийце белую хранительницу островов.

Клайв поспешил к ней. Белоснежная птица лежала на сухой траве, цепляясь за жизнь тяжелым дыханием. Из раны возле крыла сочилась кровь, сбегая из обреченного на гибель тела.

Сверху раздался птичий крик. Повернувшись на звук, Клайв увидел стремительно кинувшуюся на него черную птицу. В грудь впилась острая боль – когти вцепились в кожу.

Клайв увидел глаза птицы. В их осмысленном и совершенно разумном взгляде сосредоточилась вся боль мира. Самец из Священной пары потерял все. Теперь у него остались только осколки воспоминаний. И ярость.

Мощные крылья ударили по телу. Парень пошатнулся. Равновесие предательски начало выскальзывать из-под ног. Птица разжала когти, и Клайв упал на спину.

Белые перья случайно коснулись руки, и он, дернувшись, повернул голову. Птица еще не умерла, но уже с трудом находила силы для последних вдохов и выдохов.

Клайв увидел боль в ее глазах, и время растянулось. Взгляд птицы наполнял воздух почти осязаемым страданием. Она знала, что умирает. И прощалась с невозможным теперь будущим. В темно-янтарных глазах застыла отчаянная тоска. А еще в них был укор. Молчаливый, но пронзающий до глубины души.