Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 169 – Елизавета Соболянская

В нашу спальню явились те же дамы, что помогали мне раздеться. Меня закутали в ночное платье и увели, потом мужчины пришли за Неклюдовым.

Уже в уборной я обнаружила подсохшие кровавые пятна на сорочке и между бедер. Ну Неклюдов! Ну удружил! Когда только успел? Теперь все вопросы о брачной ночи и невинности невесты отпадут сами собой!

После умывания меня торжественно облачили в утреннее платье — без корсета, и спрятали волосы под чепчик, журча о том, что теперь из уборной я должна всегда выходить в этом головном уборе и с убранными в две косы волосами.

— На бал теперь только в токе или в тюрбане, — болтала дама помоложе, помогая мне расправить непривычные завязки, — впрочем, можно и диадему, но непременно хоть ленту вокруг пучка обвить, давая всем понять, что вы замужем.

Я слушала, кивала, поворачивалась, куда сказали, и в таком странном настроении вышла в гостиную к завтраку. Муж, уже облаченный в домашнюю куртку и брюки, вскочил, поцеловал мне руку, усадил к столу и попросил налить чаю.

Дамы и мужчины никуда не ушли — все с интересом смотрели, как я справлюсь с обязанностями хозяйки дома.

Я разлила чай и раздала по чинам, предложила закуски и сдобу. Спросила “лег ли уже снег?” И ладно ли поедет карета, ведь сегодня нам нужно непременно навестить родных!

Легкая беседа за чайным столом — спокойная, ровная. Никто не пытался меня уязвить, напротив, беседовали вежливо и приятно. Неклюдов с удовольствием пил чай, ел пирожки с мясом, хрустел соленым огурчиком на ломте холодной говядины и вообще казался довольным “сам собой, своим обедом и женой”, но парочку пристальных предупреждающих взглядов я заметила. Кажется, меня защищают всерьез — даже от дурных слов и намеков.

Потом за нами пришли слуги и проводили в баню — одну на двоих.

Ох, вот об этом я не подумала! Оказывается, тело Кристианы страшно боялось мужского взгляда и я так сжалась в предбаннике, что даже мышцы заныли!

Впрочем, Неклюдов был аккуратен и внимателен — в мыльню меня допустили в сорочке, а сам Варфоломей зашел в кальсонах. Никто нам не помогал с мытьем, но, к моему удивлению, муж очень ловко поливал мне на голову, чтобы промыть волосы, а я потом с некоторым усилием терла его широкие плечи мочалом до красноты.

В предбаннике ждал брусничный морс, сухое белье, утреннее платье, куртка с брюками и… шубка!

Прелестная шубка с капюшоном, крытая алым бархатом! Я ахнула от восторга, а Варфоломей Семенович с улыбкой объяснил, что это его подарок мне. Сам он, впрочем, тоже не вышел из бани в одной домашней куртке — накинул тулупчик и проводил меня в уборную: домашние церемонии закончены, пора собираться и ехать в гости.

Кто-то из Неклюдовых позаботился прислать мне визитное платье — новое, из темно-синей шерсти, в едва заметную шелковую полоску. Высокий воротник, длинные рукава, юбка-колокол — все согласно существующей моде.

Отдельной деталью шла “берта” — широкая, как пелерина, оборка, окружающая плечи. Более экономные дамы делали “берту” съемной, а платье шили с вырезом, чтобы носить его и вечером. Но матушка Варфоломея Семеновича заявила мне, что в первый месяц все точно будут пристально рассматривать мои платья, и экономить на визитных нарядах молодой жене нельзя.

— Коли уж начнешь казну беречь, — мягко и напевно сказала она, расправляя складки на примерке, — то после рождения третьего ребенка. Тогда уж все привыкнут и такие мелочи замечать перестанут. А пока фасон уж держи!