Книга Наследник иллюзий, страница 116 – Мэделин Тейлор

— Мне нужны были сведения, – говорит он.

Я киваю, не поднимая глаз. По какой-то причине его признание меня задевает. Я, конечно, знала, что он преследует свои собственные цели, но подтверждение этого ранит больнее, чем следовало бы.

— Но почему ты появился сам? – спрашиваю я, молясь, чтобы голос звучал ровно. – Мог бы отправить посла.

— Предпочитаю такие дела брать в свои руки. – В его словах слышится какой-то намек.

Торн притягивает меня еще ближе, положив на спину затянутую в мягкую кожу руку, и в памяти вдруг всплывает воспоминание о том вечере в пещере, когда я попыталась смахнуть с его волос водоросли, а он отшатнулся, будто испытывал ко мне отвращение.

«Не. Трогай. Меня… Никогда».

Да, позже он извинился, объяснил, что просто не любит, когда к нему прикасаются, но дело не только в этом. Теперь-то я понимаю, что, коснувшись Торна, я бы коснулась и бога Смерти.

«Остерегайтесь прикосновения Смерти…» – проносятся у меня в голове слова моего бывшего учителя истории, сказанные много лет назад. Он утверждал, что приблизиться к богу Смерти – все равно что самому умереть.

Напрягшись, прокручиваю в памяти каждую нашу встречу – они теперь обретают новый смысл. Он всегда носил перчатки. Никогда не подпускал меня достаточно близко, чтобы я могла коснуться его кожи. А в тот вечер, когда я потянулась к нему, он резко отпрянул в сторону. Сейчас, когда знаю правду, все встает на свои места.

Вспомнив его последние слова, я не могу сдержать истерический смешок.

— В самом деле? Брать дело в свои руки? – переспрашиваю я, многозначительно глядя на разделяющее нас расстояние в полдюйма. – А у меня сложилось впечатление, что тебе, наоборот, нужно держать руки подальше.

На его челюсти дергается мускул, а взгляд темнеет.

— Или, быть может, слухи ошибаются и прикосновение бога Смерти не так уж и смертельно? – Я убираю руку с плеча Торна и тянусь к его лицу.

Но он резко перехватывает мою руку, крепко сжав ее, а затем разворачивает меня и прижимает спиной к своей груди. Другие танцующие пары косятся на нас, но мне плевать на них, пока он обнимает меня, положив ладонь на живот. От его близости что-то внутри сжимается внутри, а дыхание перехватывает.

— Не стоит, – шепчет он мне в волосы.

— Ты поэтому никогда не снимаешь перчатки?

Торн не отвечает.

— И поэтому запаниковал, когда я…

— Не беспокойся об этом, – перебивает он меня. – Я никогда к тебе не прикоснусь.

Его слова похожи на удар под дых. Я опускаю плечи, хоть и понимаю, что глупо терзаться на этот счет. Он ничего для меня не значит. А учитывая, кто я и чем занимаюсь, было бы безумием желать его прикосновений.

— Хорошо, – отвечаю я с напускной веселостью, которая даже для меня звучит фальшиво.

Несколько мгновений мы молчим. Я изгибаю шею и обнаруживаю, что Торн буравит взглядом что-то напротив нас. Интересно, что его так разозлило? Но не успеваю найти ответ на этот вопрос, как он снова разворачивает меня к себе лицом.

Я прищуриваюсь.

— В чем дело?

— Ни в чем, – бормочет он, отводя глаза.

Во мне нарастает гнев.

— Не верю ни единому слову лжеца.

Красиво очерченные губы Торна кривятся, и он произносит с хрипотцой в голосе:

— Кто бы говорил, Ангел.

От этого нежного прозвища внутри разливается тепло. Ненавижу себя за то, что его обращение по-прежнему на меня действует, хотя и не должно.