Книга Шрам на кости, страница 142 – Софи Джордан

Я уронил все принесенные вещи и жадно уставился на нее.

На ее лице отразилось облегчение. Однако Тамсин явно беспокоила моя ярость. Она ведь видела, как я взбесился, узнав, что из-за Стига лишился прежней жизни, и боялась, что я до сих пор не пришел в себя. Что ж, она не ошиблась, ярость еще кипела внутри, но сейчас она слилась с желанием обладать ею.

— Ты вернулся, – заметила Тамсин, хотя это было и так очевидно.

И все равно я обрадовался этим ее словам, блеску в глазах при виде меня, ее желанию, ничуть не уступающему моему. Вряд кто-либо хоть раз смотрел на меня так, как сейчас она.

Тамсин оттолкнулась от каменной стены и двинулась ко мне, обводя меня с ног до головы изучающим взглядом. От жадного внимания член тут же увеличился в размерах, и ее широко раскрытые золотисто-янтарные глаза подернулись пеленой желания.

Я соскользнул в воду почти без всплеска и заключил ее в объятия. Вот на что похож дом. И я сполна обрету его, когда верну свое место в Приграничных землях, снова буду спать в своей комнате в Борге, в одной постели с Тамсин. За последний год я многое пережил, но в ее объятиях чувствовал себя спасенным, снова цельным.

— Я же сказал, что вернусь.

— У меня были причины сомневаться. – Улыбка Тамсин несколько померкла. Теперь уже я нахмурился. – Ты выглядел таким разъяренным. И злился на меня.

— Да, злился, – признал я, касаясь ладонью ее щеки. – Но не на тебя.

Оттого, что я невольно вызвал в ней такие мысли, кольнуло чувство вины.

Во мне жило сожаление. Преследовало весь последний год – ну, в те моменты, когда я не спал, до того, как погрузился в пустоту и сдался на милость туманной мгле. Оно терзало меня почище магии, а после – скрыться-то я никуда не мог – проникло внутрь и начало разъедать душу. В отсутствие воздуха я вдыхал его кислый, зловонный запах и пылал жаждой мести.

Зря я доверился новообретенному братцу. Я-то думал, что справлюсь: как-никак бывалый воин, не просто так прозванный Зверем Приграничья, а потому влиться в стаю и в жизнь Скалогорья смогу с той же легкостью, с какой справлялся с любыми другими опасными, рискованными ситуациями. Будь я мудрее и проницательней, Приграничные земли не страдали бы сейчас под гнетом Ужаса. Но винить в этом некого, кроме самого себя.

— Я ошибся, – вздохнул я.

Тамсин заморгала влажными ресницами и обняла меня за плечи, потом, будто бы не в силах сдержаться, принялась поглаживать мою кожу. Казалось, ей важно чувствовать меня, касаться, лелеять, как нечто драгоценное.

— Ты не мог знать.

— Я бросил тебя… и…

Я выругался и припал к ее губам, словно поцелуем мог все исправить.

Тамсин обвила меня ногами. Мы медленно, томно кружили по бассейну.

Я опустил руку и скользнул двумя пальцами в ее влажное лоно, уже готовое меня принять. Она плотно сжала мои пальцы внутренними мышцами и напрягла бедра.

Я трахал ее своей рукой – сперва одним пальцем, потом двумя, вводил их в нее, задавая неумолимый темп. Тамсин уткнулась лицом мне в шею, учащенно дыша и постанывая от восторга.

Она отыскала точку на моем горле, где бился пульс, и принялась посасывать ее, но, жаждая наслаждения, требовательно подавалась навстречу моим пальцам, сжимала их, с силой цеплялась за меня. Потом, достигнув пика, задрожала всем телом, и я вынул из нее пальцы и заменил их членом.