Книга Зеркальный лабиринт, страница 36 – Виттория Верховская

Не та, что учила основам магии и уж точно не та, которая устраивала для меня самые лучшие девчачьи вечера. Передо мной стояла озлобленная на весь мир старая ведьма. На секунду мне даже стало её жалко. Но это было лишь секундным помутнением разума. Я выставила перед собой кинжал и бросилась на мачеху. Я думала, что это мой единственный родной человек после смерти отца. Взмах у её лица. Она успевает увернуться и делает ответный выпад в мою сторону. Я считала её своей родной матерью и доверяла все секреты. Слеза катиться по моей щеке, обжигающей дорожкой. Я взмахиваю кинжалом в последний раз. Эта женщина всю жизнь мне врала и заперла мою родную мать между миров. Она заслуживает смерти. Я промахиваюсь и падаю на колени. — Я не могу. — сдавленно шепчу я и опускаю голову, чтобы не видеть лица своего палача.

Мачеха склонилась надо мной, её тень легла на меня тяжёлым покрывалом. Я чувствовала, как её пальцы ложатся мне на подбородок, заставляя поднять взгляд. Я попыталась найти в ней хоть что-то человеческое, но увидела лишь пустоту. В этот момент Рамир, не спрашивая, встал между нами, заслоняя меня собой.

— Чего тебе? — брызнула ядом королева Вельдира.

Я перевела взгляд с мачехи на Рамира. Его лицо и руки стремительно покрывала драконья чешуя. Он обернулся через плечо и посмотрел мне прямо в глаза, его зрачок не по-человечески сузился.

— Возвращаю долг, пархамари. (в переводе с цыганского "спасительница")

За его спиной хлестнул длинный хвост и парень ухмыльнулся толи мне, толи своим мыслям. Я испугалась, что он сейчас станет тем большим драконом, которым я его встретила, но на этом метаморфозы закончились. Всё это время мачеха наблюдала за превращением Рамира, не отводя глаз и как мне кажется, даже не моргая. Сейчас же она стояла перед нами, одной рукой держа свой клинок, готовый броситься в бой в любой момент. В ладони другой руки медленно разгорался огненный шар. Огнём биться против огня дракона? Думаю, она и сама понимает, что не выстоит в этой битве. Женщина неуверенно пошла на попятную, глазами цепляясь за окружение. Мачеха оценила силу, что таилась в Рамире, но всё ещё не спешила сдаваться. Она прищурилась, огненный шар в её руке набрал яркость, освещая острые черты лица. Рамир не отступал, его чешуя поблёскивала в полумраке, хвост напряжённо подрагивал. Я поднялась с колен, ощущая, как страх сменяется злостью.

— Ты проиграла, — бросила я ей. — Даже если убьёшь меня, с драконом тебе не справиться.

Мачеха замерла, взгляд её метался между нами. В этот момент она впервые выглядела не всесильной, а уязвимой, и я вдруг поняла: её власть держалась только на страхе. Её боится народ. Её боялась я и быть может даже отец. А может он был единственным, кто не испытывал страх перед этой женщиной за что и поплатился собственной жизнью. Я тяжело выдохнула и жестом попросила Рамира отступить.

— Что ты делаешь? — одними губами спросил он меня. Я сама не знала, что именно собиралась делать.

Я медленно вскинула голову, глядя мачехе прямо в глаза. В этот момент я поняла: она ни богиня, ни чудовище, а всего лишь женщина, запутавшаяся в собственной жажде власти. Я опустила кинжал, делая шаг вперёд, и заговорила тихо, но твёрдо:

— Ты не победишь. Моей смертью ты ничего не выиграешь. Народ тебя уже боится и бежит с нашего королевства и мира. Как долго ты сможешь сохранять власть при помощи всеобщего страха? И как скоро людской страх обернется против тебя?