Книга На дне озерном, страница 4 – Александра Косталь

Ворон устроился на ветке выше, изгибая голову, будто пытаясь рассмотреть Дашу ещё подробнее, почти досконально. Его, казалось, совсем не обидела её выходка, а только ещё сильнее заинтересовала. Она бы бросила ещё обломок, и ещё, если бы не скулящий на коленях Федька.

Они с Дашей были ровесниками и знали почившую больше двадцати лет. Но если она приезжала только летом, Федька, её родной пёс Федька, всю долгую жизнь провёл вместе с ворчливой старушкой, так любящей его вычёсывать.

* * *

Калитка была раскрыта, как и все двери в доме, но никто не захотел проститься со старой колдуньей. Даша сомневалась, что кто-то сунется на поминки: не любили Зинаиду Григорьевну в её родной деревне, ой, как не любили. Дом всегда стороной обходили, да яйца крестить на Пасху вместе не желали.

А ведь бабушка была сильно верующим человеком. Даша помнила, что, несмотря на возраст, она держала все посты, каждое воскресенье ходила в церковь, и красный уголок всегда держала в порядке и чистоте. Никогда никого не проклинала, а если и ругалась, то из желания помочь сделать по-другому, но никак не из ненависти и злобы. Злые языки любят распускать слухи о таких людях, чистых и добрых, верных Господу.

А ещё Зинаида Григорьевна лечила.

Саму Дашку лечила, после похода в морг, между прочим. Мать тогда была занята своими подругами, потому совсем не задумалась о здоровье дочери. После этого Даша перестала вставать в уборную по ночам. А недержание для девочки десяти лет было настоящим позором: Даша помнила, как прятала простынь под кровать, а сама спала на царапающем щёку матрасе. Вот только её обман быстро раскрыли, и пока родители отдавали её врачам, которые выливали из неё литры крови и постоянно назначали клизмы, бабушка пошла совсем иным способом.

Однажды она посадила Дашу в проёме на табуретку и наказала сидеть ровно, а сама водила чем-то ей над головой. Позднее маленькая внучка не раз увидит, как бабушка отливает воском других, выискивая сглазы, испуги и всякую другую гадость. Фигурки из воска будут получаться поистине жуткие, кривые, часто с щупальцами и рогами, и даже когда клиенты будут излечиваться, их результаты всё равно будут казаться Даше вывернутыми нутром, и человек никогда не сможет заправить его обратно. Так и будет ходить не застёгнутым, с вывернутыми кишками.

И когда Даша поделилась с бабушкой своей теорией, та заверила, что всё на самом деле так и есть. Стоит только получше присмотреться, и сразу станет понятно: вывернут человек, или нет.

Ещё долго потом Даша всматривалась в прохожих, пытаясь найти «вывернутых», пока, однажды, не увидела девушку, чьи внутренности были почти до колен, и она едва могла их тащить, постоянно придерживая рукой. Тогда она поспешила поделиться открытием с мамой, но та лишь потребовала заткнуться. Весь оставшийся путь на них смотрели с явной опаской. Дома ждал серьёзный разговор и весь вечер в углу.

— Это всё твоя мать! – слышала Даша мамин голос, подслушивая под дверью родительской спальни. – Это она пытается покалечить психику нашей дочери.

Оказалось, та девушка была всего лишь глубоко беременна.

Вот из таких отдельных лоскутков жизни и строились воспоминания Даши о бабушке. Убери их, и половины памяти не останется. Половины самой Даши не останется.