Книга На дне озерном, страница 94 – Александра Косталь

— Он наглотался воды, наверное, – решила она, с трудом поворачивая безвольное тело на бок.

Даша изо всех сил стучала по спине и рёбрам, не боясь их сломать – срастутся и заживут, никуда не денутся. Она тысячу раз видела, как это делают в фильмах, как пострадавший закашливается и приходит в себя. Вот только ей не повезло попасть в один из таких – Витька не приходил в себя.

— Дарья, достаточно.

Даша била его по щекам, пыталась делать массаж сердца, но дышать он не начинал. Слёзы отчаяния капали на его щёки, но она не сдавалась. Витька не мог умереть. Не мог оставить её одну, просто…

— Дарья, это бесполезно. Дарья!

Но она не слышала. Ворон навис над ней, закрывая крыльями не только от Витьки, но и от всего мира. Он замер до тех пор, пока Даша не перестала сопротивляться и драться с ним.

Она положила голову на бездыханную грудь и зажмурилась. Последняя надежда, что всё будет хорошо, угасла в её сердце.

— Бабушка говорила, что всё будет не так, – прошептала Даша в полной тишине замёрзшего озера. Даже ветер стих, оставляя их наедине. – Ты должен был выжить…

— Ваша бабушка вам солгала. Живой человек не может опуститься на дно и выжить.

«А тебе, Дашок, у меня подарок от зайчика. Бери».

«Заходи через часик за рыбкой, нашей, настоящей поешь. Ты хоть чистить-то е умеешь, молодёжь?»

«Это потому, что у тебя домовик хороший, сильный. Тёть Зина всю жизнь положила, чтобы его так раскормить. Ты же кормишь его?»

«Ты это, прости, что без приглашения, но у вас здесь такие звуки были, что я не мог пропустить веселье».

«Мне не дано знать. Мою мать отпевали, а я с ней хочу после смерти увидеться. Пусть тогда меня тоже отпоют».

— Он знал, – потрясённо произнесла Даша, поднимаясь. – Знал, что его убьют. Из-за меня убьют!

— Когда лез в озеро, уже понимал, что не выберется. Но решил спасти вас, Дарья. Вы должны уважать его выбор, – по-учительски заявил ворон, присаживаясь ей на плечо. – Он считал вас своей семьей.

— И я исполню его последнюю волю, – пообещала Даша, утирая слезы. – Обязательно исполню.

Она ещё никогда не чувствовала себя так паршиво. Даже когда умерла бабушка, столько боли одновременно не варилось в ней, не смешивалось с кровью и не разъедало вены. Когда умирают старики, ты будто больше к этому готов, а если не общался с ними несколько лет до этого, то всё проходит ещё легче. Но когда кто-то бьётся за тебя на войне, а потом ещё и умирает, прикрывая, это совсем другое.

— Я тебя не забуду. Обещаю. Жаль, мы не успели попрощаться.

Витька же сидел тогда на кухне, варил свой дурацкий суп, был живой и здоровый, рядом. А Даша опять повела себя как эгоистка, накричала, сбежала. Так ведут себя дети, которым не купили леденец. Но никак не взрослые люди.

— Зачем ты мне помог?

— Я же хранитель вашей семьи, – вздохнул он, и слова сразу же унёс ветер. – А Василиса предала вашу семью. Без тела я триста лет жил и ещё проживу!

— Какого тела?

— Матвея. Он же Василисе в верности поклялся, чтобы Тоню со дна вытащить. Болезнь Зинаиде тоже он принёс, а я не засёк, человек же обычный, вот и пропустил. Если бы не этот мальчик, ничего бы не было.

— Хозяйка тоже так сказала, – кивнула Даша, отрешённо глядя куда-то вдаль.

Ворон поднял крыло, обращая её внимание куда-то дальше Витьки. Там, где он выдолбил путь в воде, медленно нарастала толстая корка льда. На глазах полотно собиралось воедино, и через несколько минут не осталось и следа от трещины. Даша разбросала ладонью остатки снега, чтобы заглянуть под лёд, но увидела лишь толстое стекло, если не до самого дна, то до половины точно.