Книга Тайга заберет тебя, страница 2 – Александра Косталь

Наверняка ведьма Ирина не спит, все проклятия шепчет и порчи насылает на неугодных. Ничего, недолго ей, ведьме, осталось.

Разум все же посетил голову Томы, и, чтобы не привлечь лишнего внимания, она шла вдоль дома, плеская на стены солярку и пригибаясь под окнами. Если кто-то из семейки выйдет слишком рано, ничего не получится.

Маслянистый запах с примесью нефти ударил в нос, перебивая собой все ароматы таежного леса. Ничего больше не было – ни хвои, ни освежающего мороза, ни древесины – только солярка, которая совсем скоро уничтожит все, что здесь есть.

Все, что принесло горе в семью Томы.

Когда она добралась до конца, в пятилитровке еще что-то булькало. Тогда еще раз щедро залила крыльцо и подоконники, так что от белой краски не осталось и следа, чтобы ни у кого не возникло мысли бежать через них.

Отбросив бутылку от себя, она достала коробок и привычным движением вытащила спичку. Весь двор пропах горючим, и голова начинала кружиться, а дом – двоиться перед глазами. Но Тома быстро задышала, пытаясь прийти в себя, и чиркнула спичкой по краю короба, но та не зажглась. Она пробовала еще раз, и еще, но ничего не выходило. Тогда перешла к следующей спичке, но и эта попытка осталась безуспешной.

— Чертовы деревяшки… – зашипела Тома, едва сдерживаясь, чтобы не отшвырнуть коробок в ближайший сугроб.

Они и так отсырели, а если еще и намочить их, шансов не останется.

Она доставала по одной спичке и пыталась поджечь каждую, пока сера не стиралась до деревянной основы. Вокруг выросло целое кладбище, когда удалось найти ту, что дала искру и зажглась, медленно съедаемая пламенем. Тома уже протянула руку, чтобы поджечь солярку, когда в ближайшем окне заметила силуэт.

Это Настенька забралась на подоконник в одной сорочке, с растрепавшейся косой и плюшевым медведем в обнимку. Ее светлые глаза, наполненные слезами, глядели с неподдельным страхом. А вдоль лица, шеи и груди шли четыре глубокие раны, из которых непрерывно лилась кровь, окрашивая белую ткань.

Тома застыла, завороженная этим зрелищем. Темная и густая, как только что вылитая ею солярка, кровь сочилась из порезов, медленно стекая вниз, проявляясь на сорочке пятнами. Спички забылись, как и грандиозный план отмщения – только мысль, что нужно вызвать фельдшера, пульсировала в висках, однако та не могла сдвинуться с места.

Настенька выглядела как призрак. Неупокоенная душа, которая бродит и ищет того, кто забрал у нее жизнь – именно такими Тома представляла их, читая книги из сельской библиотеки. И если исключить кровоточащие раны, то Панночка у Гоголя выглядела именно так.

А кровь продолжала уходить.

Невозможно было оторвать от нее взгляда. Пламя добралось до кончиков пальцев, и она вскрикнула, отбрасывая спичку в сугроб. Та мгновенно потухла, как последняя надежда на исполнение плана.

Спичек не осталось. А окровавленная Настенька продолжала следить за каждым движением из окна.

— Будьте вы прокляты, – выплюнула Тома, теряя к ней любое сочувствие и сверля взглядом. – Будьте вы все прокляты!

Ее трясло, но не от холода, а от распирающей изнутри злости. И беспомощности. Пока она будет бегать за другим коробком, Настенька перебудит весь дом. Настенька… Так называл ее отец, в то время как дочку просто:

— Тамарка!