Книга Тайга заберет тебя, страница 88 – Александра Косталь

Она продолжала сидеть на снегу, утирая слезы с белых щек, а у ног ее лежал парик. Седая коса спускалась по плечу и терялась в складках юбки в месте, куда Моська послушно положила голову.

Теперь Владимир отчего-то поверил, что перед ним далеко не человек.

Лена подняла на него полные злых слез глаза и прошипела:

— Видите? Этот все Лес! А с Настей он так просто не расправится, утащит в лес и больше не отпустит! Ему место в Бауш уже наскучило, так что на очереди моя Настя!

Она кричала, срывая голос и задыхаясь от гнева. Руки тряслись, но даже ими размахивала так, будто была готова убить любого, кто к ней приблизится.

Владимир покачал головой, едва обретая дар речи. Вид соседки его пугал едва ли не сильнее, чем перспектива встречи с медведем.

— Какая Бауш, Ленка? О чем ты вообще бредишь? Какой лес?

Злость исчезла с ее лица, сменяясь растерянностью и даже страхом. Она наконец поднялась с земли, даже не ежась от холода, и медленно приблизилась к Владимиру. Ее глаза выцвели, а черты лица заострились, став нечеловеческими. Казалось, кожа светилась белым светом изнутри, и если бы не одежда, Лена бы слилась с сугробами вокруг.

— Что с тобой? – поразился тот, едва удерживаясь, чтобы не отшатнуться – глаза, казалось, смотрели сквозь него, замечая лишь страх и биение его сердца, быстрое дыхание. Так смотрят звери. Ровно в глаза и лишь для того, чтобы оценить добычу. – Что с тобой случилось, Лена?

У нее снова навернулись слезы, рискуя разрезать мокрыми полосами белые на морозе щеки, так что она отвернулась, прикрывая лицо руками.

— Это Лес… Это он настаивал на свадьбе… А знаете, как члены Бауш женятся? Поят людских женщин собственной кровью, делая их себе подобными – без сил, но с такими же изъянами. Чтобы никогда к человеческой жизни не вернулись! – Последние слова Лена выплюнула, наконец, показывая характер. Владимир, грешным делом, считал, что она безвольная овечка, пускай и добрая и любящая, но все же бесхребетная. Мать-тиран постаралась вырастить себе молчаливую и исполнительную слугу на старость, без мнения и жизни. Однако то, что эта овечка спустила на него пса, было большим потрясением – выходит, добиваться своего она умела. Но зачем ей было все это? Почему держала Владимира, защищая не его, а сбежавшего медведя? Шок от увиденного медленно рассеивался, и голову заполняли вопросы. – Вы что, в самом деле не знаете про Бауш? Весь поселок знает, что выходить из дома в следующие сутки нельзя, потому что жердяи ищут себе замену.

Тот вытер испарину со лба, рискующую превратиться в лед в ближайшие секунды, и покосился на Моську. Она, как домашняя необученная собака, валялась в снегу, радостно улюкая, и глазом не вела на свою недавнюю добычу.

— Ленка, я ни сном ни духом. Хотя вырос здесь, – развел руками Владимир. – Даже мать твоя, с которой мы учились, и словом не обмолвилась за все годы. Скорее всего, и весь остальной поселок тоже.

У нее, казалось, выбили из легких весь воздух. Она пискнула, покачнувшись, и беззвучно произнесла:

— Как?

Был лишь один ответ.

— Не знаю.

— То есть, – Лена снова качнулась, на этот раз едва не обрушиваясь в сугроб, и устояла лишь благодаря поддержке Владимира. – Никто здесь никогда не знал о ночи Бауш? Не прятался сам и не прятал детей?