Книга Госпожа предпочитает блондинов, страница 19 – Алла Матюлина

Я вдруг нахмурилась, обвела пятерку блондинов взглядом и строго так поинтересовалась:

— Ну и кто из вас посмотрел, что у меня с лимитом, и сказал, что нам хватает, прежде чем мы отправились на рынок?

Вся пятерка как по команде растерялась. Просто не понимали, что на это вообще отвечать.

— Это не я, госпожа, — первым заговорил один, почти торопливо, как будто главное было побыстрее снять с себя ответственность. — Я не проверял пластину.

— Он держал её последним, — второй тут же указал на соседа, не особо заботясь о том, как это выглядит со стороны.

— Я сейчас посмотрю, — третий уже потянулся к моей пластине, будто собирался всё исправить на месте, даже не уточнив, в чём именно проблема.

Я просто наблюдала за этим и запоминала — лица, голоса, впечатления, которые они производили.

Кто первым начал защищаться. Кто сразу перевёл стрелки на другого. Кто рванул «исправлять», даже не понимая, что именно.

— Достаточно, — оборвала я мужчин, когда стало ясно, что между собой они ничего не решат. Блондины прервались на полуслове, глядя на меня неуверенно и сбито.

Я не стала ничего объяснять.

Просто пригласила следующую пятерку кандидатов.

По их лицам это читалось безошибочно — они ждали крика. Любого. Понимали, что я могу сорваться по любому поводу, зацепиться за любую мелочь и раскрутить из неё полноценную сцену, и были к этому готовы, насколько вообще можно быть готовыми к чужой вспышке.

Я даже поощрительно им улыбнулась.

Остановилась у ближайшего прилавка, провела пальцами по его краю, как будто сейчас последует что-то резкое, колкое, неприятное — и вместо этого просто замолчала.

Плечи опустились.

Пальцы сжались сильнее, будто я искала, за что удержаться.

— Мне… — голос прозвучал тише, с надрывом, — нехорошо.

Я побледнела, позволила себе наклониться вперёд, как будто не удерживая равновесие.

— Госпожа?.. — прозвучало осторожно.

— Я сейчас… — дыхание сбилось, — сейчас потеряю сознание.

И вот тут их накрыло.

Они замельтешили сразу, без всякой системы, каждый в свою сторону, пытаясь сообразить, что вообще происходит и как на это реагировать.

— Это по-настоящему?

— Что делать?

— Может, её посадить?

— Нет, подержите её!

— А если это снова проверка?

Они переговаривались, перебивали друг друга, тянулись ко мне, отступали, снова тянулись, не решаясь действовать до конца, потому что не понимали — это часть задания или нет.

И вдруг, почти с обидой:

— Так нечестно! — вырвалось у одного. — На нас тоже должны были кричать, я к этому готовился!

Я с трудом удержала лицо, честно. Простите, мальчики, что разочаровала и не накричала на вас, как должна была.

И, как раз в тот момент, когда я выбирала в какую сторону мне упасть, чьи-то сильные руки меня подхватили и прижали к своей груди. Крепко, бережно, надежно. Сердце у него билось прямо у меня над ухом — ровно, размеренно, и в этом ритме неожиданно оказалось что-то успокаивающее.

— Не суетитесь, — прозвучал голос над самым ухом, спокойный и собранный. — Вы сейчас только мешаете друг другу. Мы семья, а значит, действуем заодно.

Я даже приоткрыла один глаз, выныривая из своего «забытья», потому что стало по-настоящему интересно, кто это здесь такой деятельный.

Увы, разглядеть мужчину толком не удалось, только линию подбородка с аккуратной щетиной. И уловить исходящий от него запах — чистый и не навязчивый.