Книга Найду тебя. Часть 1, страница 114 – Маша Малиновская

— Нет, — качаю головой. Сама удивлена, ведь ела давно. Но, возможно, мне ставили какую-то питательную капельницу — на локте пластырь и немного саднит. — Мне нужно помыться. Волосы в пыли и сама я тоже.

Вяземский кивает и помогает мне стащить куртку.

— Как плечо?

— Жить буду.

Его губы трогает улыбка, но он ничего не говорит. Только кивает, пропуская меня в ванную.

Ну, я думала, что пропускает.

Потому что когда я туда захожу и поворачиваюсь, чтобы закрыть двери, Кирилл мне не даёт. Он тоже входит в ванную комнату и встаёт у шкафа. Подпирает его плечом и складывает руки на груди.

— Кирилл, — говорю растерянно, подняв на него глаза. Я совсем не чувствую в себе сил сейчас сражаться ещё и с ним.

— Я не уйду, Анжелика, — отвечает глухо и твёрдо. Без привычной иронии или безапелляционной самоуверенности. — Я хочу тебя видеть. Всю. Полностью. Пальцем не прикоснусь, если не попросишь, но хочу видеть.

Я делаю вдох, чтобы возразить ему. Чтобы… чтобы…

Чтобы что?

Чтобы он ушёл? Оставил меня в покое сейчас? Или вообще? Чтобы побыть одной?

Несмотря на то, что там, в душной пыльной могиле со мной была Римма, я впервые ощутила своё дикое, нестерпимое одиночество, с которым иду по жизни.

Впервые ощутила его ледяные клешни, сжимающие душу, так болезненно и стыло.

И неожиданно осознала, что несмотря на все унижения, через которые Кирилл протащил меня, он единственный, которому хоть в какой-то степени было не всё равно.

Кто в своей скотской манере, но всё же заботился обо мне.

Даже эти дурацкие тренировки — и те пошли на пользу, сделав меня сильнее и крепче.

Меня даже родная мать не отвезла к врачу, когда в свои одиннадцать я сломала в драке руку. Это сделала наша соседка, потому что мама была в запое. А Кирилл, после того, как меня избили те стервы, отвёз к врачу. Да, к своеобразному, но всё же. И потом заботился, хоть ему и пришлось скрутить меня в бараний рог, чтобы сделать укол.

Он странный. Пугающий. Жестокий.

Но это он спас раненую дикую рысь, притащив её из лесу.

Он рисковал жизнью ради маленькой девочки.

Это он достал нас из-под завалов, разбив руки об острые обломки.

Он сидел в больнице, пока я была без сознания.

Он.

И сейчас мне так безумно хочется, чтобы он остался в этой ванной. Чтобы не ушёл.

Медленно выдохнув, я стаскиваю с себя сначала штаны, потом футболку, оставаясь в белье. А потом и от него избавляюсь.

Не особенно грациозно. С усталостью и пошатываясь. И не глядя в тёмные глаза, но ощущая их огонь на своей коже.

Распустив пыльные волосы, я захожу в кабинку и включаю воду. Дверь оставляю открытой, иначе мне совсем не будет чем дышать.

Кирилл стоит в полутора метрах от меня. Стоит и смотрит, замерев. Я остаюсь к нему лицом, а когда вода размывает волосы, стекает по лицу, то просто прикрываю глаза.

Так странно… я чувствую себя… в безопасности.

Нахожусь в опасном положении, обнажённая, рядом с очень опасным во всех смыслах парнем, но впервые за много лет мне не нужно оглядываться, просчитывать шаги и бесконечно думать-думать-думать. Можно отпустить… Хотя бы сейчас.

Приоткрыв глаза, я поднимаю руки, чтобы промыть волосы, но резкая боль в плече заставляет рвано выдохнуть и вздрогнуть. Вяземский напротив тоже вздрагивает, но не дёргается с места, словно пёс на цепи. Ровно до того момента, как я шепчу: