Книга Найду тебя. Часть 1, страница 13 – Маша Малиновская

— Я тебя не боюсь, — вру, и сама слышу, как слабо звучит мой голос.

— О, нет, — он наклоняется ближе, упираясь ладонями в колени, смотрит, прищурившись, мне прямо в глаза. От него пахнет мятной жвачкой и каким-то дорогим, холодным ароматом. — Боишься. Только пока ещё не на полную. Не так, как мне хочется. Но это всё поправимо.

— Уходи отсюда. Сейчас же, — пытаюсь отползти к шкафу, чтобы быть от него как можно дальше.

— Не-а. Я ещё не закончил. Слушай сюда, девочка, — он берёт меня за шкирку, как плешивого кота, и чуть приподнимает. — Ты переходишь мне дорогу второй раз. Это уже становится привычкой. Сначала в баре. Потом под лестницей. Ты наносишь мне увечья. И у меня терпение не бесконечное. Так что вот как будет: теперь ты делаешь всё, что я скажу. Без глупостей, дебильных истерик и выпендрёжа.

Он тянется к моему лицу, и я резко отвожу голову, сдерживая рвущийся наружу панический вздох.

— Ты больной, — цежу сквозь зубы, ощущая удушливую волну ненависти к этому ублюдку.

— Наверное. Но ты мне задолжала, существо. И я умею забирать долги. С процентами.

Я молчу. Ещё сильнее, до солёного вкуса во рту, прикусываю щёку. Даня начинает шевелиться, тихо постанывая, и я не хочу, чтобы этот придурок сейчас переключился на него.

А ещё потому что я, внезапно, не знаю, что сказать. Потому что страшно. Реально страшно.

Потому что Вяземский говорит это спокойно, без агрессии, как будто мы тут погоду обсуждаем. И именно это пугает больше всего.

— Мы ещё поболтаем, — ухмыляется, отпуская меня и делая шаг назад. Бросает короткий взгляд на Даню, а потом снова переводит на меня. — У меня на тебя есть планы, существо. Будешь хорошо служить хозяину, и, возможно, твои ущербные друзья даже не сильно пострадают.

Он уходит, и мне кажется, что вместе с ним из комнаты исчезает весь воздух. Я остаюсь сидеть на полу, дрожа, будто меня вытащили из ледяной воды. Зуб на зуб не попадает, ногти вжались в ладони.

Сукин сын… а ведь и противопоставить мне ему нечего…

Пару минут я просто сижу на полу, прислонившись затылком к стене, и не двигаюсь. От тишины звенит в ушах. Я пытаюсь нащупать точку опоры внутри себя, собраться, чтобы перестать леденеть от пережитого.

Руки всё ещё дрожат. Колено горит от боли. Но больше всего жжёт внутри от унижения и бессилия.

Сволочь этот Вяземский… Настоящий ублюдок.

Поворачиваю голову в сторону кровати соседки. Даня всё ещё лежит, но уже приходит в себя — морщится и тихо стонет.

— Эй, — подползаю к нему и прикасаюсь ладонью к его щеке. — Даня, слышишь? Очнись.

Он шевелится, с трудом приоткрывает один глаз, потом другой. Брови сдвигаются, образуя хмурую складку между ними.

— Ли… ка? Что… — он пытается приподняться, но я тут же прижимаю его обратно к полу. Стаскиваю с кровати подушку и подкладываю ему под голову.

— Тсс. Всё нормально. Ты в порядке, — надеюсь, я ему не вру. — Просто… Вяземский приходил.

— Что? — он смотрит на меня, несколько раз моргает, а потом будто осознаёт и резко дёргается. — Он… Это он? Он меня вырубил?

— Не вырубил, — шепчу, помогая ему сесть и опереться спиной на спинку кровати.

Хочу сказать, что придурок сказал, что ты в обморок от пощёчины упал, но осекаюсь. Даня, при всей своей хрустальности, очень не любит выглядеть слабым. И это может его задеть. Поэтому откашливаюсь и добавляю.