Книга Найду тебя. Часть 1, страница 37 – Маша Малиновская

— Ой! — отмахивается повариха, которую, кстати, я вспоминаю, как зовут — Татьяна Павловна! — Галина Натановна и сама частенько в кухню без регламента, знаешь ли, заглядывает. Особенно вечером. И даже не совсем в холодильник.

Ну я так-то и не против поесть. Мне кажется, я вообще всегда не против поесть. Куска лишнего в моей жизни пока не было, так что…

Она кормит меня. Даёт горячий чай и тарелку каши с изюмом и орехами, пару сырников. Я ем молча, почти рыдая от кайфа. Не потому что вкусно (хотя, чёрт возьми, вкусно), а потому что кто-то проявил хоть каплю нормальности. И участия. Вот просто так, без выгоды и ответных требований.

— А остановка где? — спрашиваю, когда отставляю пустую кружку.

— Пешком далековато, и просто так тебя не выпустят. — Татьяна Павловна качает головой. — Надо, чтобы кто-то из хозяев разрешил. Без распоряжения никто ворота не откроет.

Внутри всё оседает.

Конечно. Как же иначе.

Благодарю её и выхожу из кухни. Значит, найти Вяземского всё же придётся. И было бы хорошо не натолкнуться в процессе на его пришибленную сестрицу.

Поднимаюсь снова наверх — Вяземского в комнате нет. Подумываю взять с собой Риту, чтобы не одной бродить по дому в поисках, но она, кажется, спит, а уговаривать её времени у меня нет.

Иду искать Вяземского. Дом у них огромный. Слишком. Просторный, белый, с глянцевыми полами и гулким эхом. Захожу в один зал — рояль, картины, книжные стеллажи. В другой — бильярд, мини-бар, какой-то кинотеатр, похоже. На стенах — чёрно-белые фото в рамках, странно абстрактные. Всё дорого.

Я начинаю нервничать. Уже почти семь тридцать. Я не просто не успею, я даже к концу пары в лучшем случае только до города доберусь. А ещё в общагу забежать нужно за конспектами.

Где он там шарится?

Прохожу мимо одной из стеклянных панорамных стен и замираю.

Он там. Снаружи, за стеклом. На заднем дворе в тренировочной зоне.

Вяземский без футболки, в одних только спортивных штанах. Качает пресс на турнике, мощные мышцы перекатываются под кожей, спина блестит от пота, волосы взъерошены. Татуировки словно живут на нём, созвездия и символы двигаются при каждом напряжении мышц.

Я зависаю. Честно. Просто стою и смотрю. Как будто заклинило. Он как картина, только не нарисованная, а вырезанная ножом. Страшная, сильная и... красивая. Бесит.

— Эй, — говорю, открывая стеклянную дверь. — Мне нужно в универ.

Он резко срывается с перекладины, спрыгивая на землю, и поворачивается. Смотрит зло, поджав губы.

— Счёт сбила, — бросает, вытирая шею полотенцем.

— Сорри, но мне надо ехать. Я и так уже на первую пару не успеваю. Я всё сделала, что должна была. Кошка твоя спит довольная после выгула и мытья лап.

Он раздражён. Очень. Я это чувствую кожей буквально.

Вяземский молчит секунду, хмурится. Потом кидает в меня свою красную толстовку, снятую с перекладины турника.

— В прачку. Через девять минут у ворот.

— Девять? — повторяю, морщась. — Почему девять?

— Потому что я так сказал, — бросает и отворачивается, возвращаясь к турнику.

Вот же педант. У него, наверное, даже обед ровно в 13:13. А сон в 23.51.

Но я молча беру толстовку и бегу. В голове пульсирует: «Успей. Успей. Успей»

Сдаю толстовку. Возвращаюсь. Хватаю рюкзак и спешу спуститься к воротам. И — о, чудо — охрана отходит в сторону, отворяя калитку.