Книга Училка и Чемпион, страница 10 – Маша Малиновская

— Спрашивать во время урока можно только у меня и то, сначала подняв руку.

— А мне надо было у Булавкина.

Атмосфера в классе накаляется. Устанавливается абсолютная тишина. Все смотрят то на Дорофеева, то на меня.

Я понимаю, что мальчик пытается выстроить себе авторитет среди одноклассников, но я не позволю ему сделать это через попрание моего.

— Мне кажется, или ты мне хамишь, молодой человек?

— И чё? — криво усмехается.

Понимаю, что вступаю в перепалку с пятиклассником, и пора остановиться. Не в первый и не в последний раз в моей практике дерзкий ученик, и тратить на разборки целый урок я не стану.

— Ладно, Дорофеев, разговаривать дальше будем после уроков в кабинете директора в присутствии твоих родителей. Садись.

— Пффф! Легко! — он шлёпается обратно на стул и демонстративно захлопывает учебник и отодвигает от себя.

Весь урок его подчёркнуто игнорирую, а он так и сидит без дела до самого звонка. И домашнее задание записывать совсем и не собирается, просто встаёт по звонку и уходит.

Пишу Зое Михайловне сообщение с просьбой пригласить родителей Дорофеева для беседы в кабинет директора после уроков, та в ответ шлёт несколько страдающих смайликов. Знаю, достали её уже, а на календаре только начало октября так-то.

Дальше весь день как-то не задаётся. Десятый класс приходит половиной состава, потому что вторую половину забрала завуч по воспитательной работе для репетиции к какой-то патриотической линейке. Восьмой класс пришёл очень слабо подготовлен к уроку, а мой шестой “А” перепутали заявку на питание и не то подали в столовую.

К пятому уроку приходит сообщение от Зои Михайловны, что придёт отец Дорофеева к двум часам дня, и я заранее готовлюсь к беседе. Вообще, оно и хорошо, что отец придёт. Обычно мамы больше жалеют своих сорванцов и часто пытаются доказать правоту ребёнка даже в ситуации, где это совершенно не так.

После шестого урока успеваю выставить в электронный журнал оценки, проверить срез на листочках у восьмого класса и проконтролировать своих дежурных, чтобы сменили воду в ведёрке для доски.

Без десяти минут два беру блокнот и спускаюсь на второй этаж к кабинету директора. Она уже ждёт нас, предлагает присесть и рассказать ситуацию сначала без присутствия мальчика и его отца.

— Так, ну всё понятно, — говорит Марина Викторовна. — Ну что ж, ждём. Там, насколько я понимаю, семья обеспеченная и царит тотальная вседозволенность. Зоя Михайловна говорила, мальчика воспитывает отец, матери нет. Наверное, работает постоянно, а этот сорванец вытворяет, что ему заблагорассудится.

Буквально через пару минут в кабинет стучат, а потом входит Зоя Михайловна, мальчик и…. О! Вот блин!

Кажется, Дорофеев-орангутанг и Дорофеев-наглец из шестого “В” совсем не однофамильцы.

Они отец и сын.

Мирон

— Ба, да не суетись ты, — забрасываю в рот последний кусочек блинчика, уже мысленно прикидывая, сколько в нём калорий и как же мне сейчас на них похер. А вот уже через пару дней уже так похер не будет, когда херачить в зале надо будет.

— Да как же, Мироша, ну ты посмотри на его рубашку-то! Ну, Игорёк! Ну засранец! Снова пошёл в школу в неглаженной рубашке. Мирош, ну как так можно-то?

— Бабуль, — встаю и обнимаю за плечи. Похудела моя баба Шура в последнее время что-то, надо её заставить доктору показаться, — ну чего ты колотишься всё, а? Заберу сегодня его рубашки из прачечной, а Валентина всё перегладит. Не топчись ты у доски, я тебя прошу.