Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 46 – Маша Малиновская

— Конечно! Конечно, будешь.

— Мам, а папа придёт ко мне?

К вопросу я была готова, предполагала, что Настя спросит, но всё равно внутренне вздрогнула.

— Конечно. Но я пока не знаю, когда. Ему пришлось отлучиться по работе.

Настя приняла новость спокойно, но я заметила, что она немного поникла. Мне, конечно, Семёна видеть не хотелось, это ведь дополнительная боль, которой я и так ковшом немалым хлебнула. Но с другой стороны, я прекрасно понимала, что от дочери он не откажется. Да я бы этого и не хотела, он быстро стал очень важен для Насти.

Сейчас, когда она снова уснула, я осталась со своими мыслями наедине.

Смартфон вибрирует на столе входящим с незнакомого номера. Смахиваю с экрана блокировку и захожу в мессенджер.

“hola, señora. ¿te has olvidado de mí?”

/Здравствуй, моя сеньора. Не забыла ещё обо мне?/

Забудешь тебя, дорогой Марио, — улыбаюсь сама себе, но ему пишу:

“Hola Señor Сortés, es difícil de olvidar”

/Здравствуйте, сеньор Кортес, вас сложно забыть/

“Dime cómo estás, señora vasilina, es extremadamente interesante para mí”

/Расскажи мне, как ты, сеньора Василина, мне это чрезвычайно интересно/

Его простота и лёгкость, с которой он протискивается в личное пространство, удивляет. Но вместе с тем я не чувствую дискомфорта, не хочется тут же погасить экран.

“Tengo un período difícil en mi vida, por alguna razón le escribo en lugar de una respuesta fácil sobre nada. - Mi pequeña hija acaba de someterse a una cirugía mayor. Ella está durmiendo ahora, pero tendré que ir a verla pronto”

/У меня в жизни непростой период, — зачем-то пишу ему вместо лёгкого ответа ни о чём. — Моя маленькая дочь только-только перенесла тяжёлую операцию. Сейчас она спит, но мне нужно будет скоро к ней/

"¿Estás en San Petersburgo?”

/Ты в Петербурге?/

"No, estamos en Moscú"

/Нет, мы в Москве/

Слово за слово он спрашивает, я рассказываю. О Насте, о диагнозе, о том, что на эту операцию возложены огромные наши надежды и так страшно обмануться.

Спохватываюсь, что, возможно, Марио могут быть не интересны столь сложные подробности моей жизни. Он же, видимо, хотел просто поболтать.

“tengo que ir a casa de mi hija, Mario” — прощаюсь я.

/Мне пора к дочери, Марио/

“Corre, Sra. Vasilina, acurrúcate con tu Sra”

/Беги, сеньора Василина, баюкай свою сеньориту/

На этом мы прощаемся, и я замечаю, что улыбаюсь. Груз пережитых эмоций никуда не делся, но как-будто немного побледнел. Совсем чуть-чуть.

До вечера Настя несколько раз засыпает и просыпается. Ночь проходит спокойно, медперсонал постоянно контролирует её состояние. А утром нас переводят в обычную палату.

На её ножку наложен фиксирующий гипс, который снимут только через пару недель, а потом ещё будет реабилитация. Но мы уже на пути к выздоровлению, и моя смелая, мужественная девочка это знает.

Всю себя я посвящаю ей, не думаю больше ни о чём. Она — самое важное в моей жизни. Читаю ей, смотрим вместе мультики, играем в слова. А когда она засыпает, я сижу рядом и глажу её по волосам.

— Мама, ты, наверное, сильно проголодалась, — улыбается Настя после того, как немного поела сама. — Я пока отдохну, а ты иди поешь. Мне не страшно, честно. Тут добрая тётя-медсестра.

— Хорошо, малышка, я и правда проголодалась, но я подожду, пока ты уснёшь.