Книга Птичка для сталкера, страница 52 – Маша Малиновская

— Иди в машину, - толкает он меня обратно к автомобилю, всё ещё держа на мушке.

Я решаю не спорить. Не время и не место. Бросив короткий взгляд на Назара, лёгким кивком подтвердившего действия, я медленно, всё ещё ощущая кожей спины прохладу от понимания того, что в эту самую спину смотрит дуло пистолета, обхожу машину и сажусь снова на пассажирское сиденье.

Наблюдаю, как Разан убирает пистолет за пояс джинсов сзади, а Назар складывает руки на груди и поднимает подбородок, слегка прищурившись.

Отсчитывая гулкие удары своего сердца, я понимаю, что сейчас стану свидетелем очень важного разговора, который в будущем может на многое повлиять. И несмотря на страх, который я пережила по вине Разана, мне хочется, чтобы эти двое сейчас сделали шаг навстречу друг другу.

Уже второй час ночи, а я всё не могу уснуть. Пялюсь в потолок, прокручивая сегодняшние события. Размышляю над тем, как, оказывается, сложно всё бывает.

Когда я села в машину сегодня, то замерла в ожидании. Даже представить не могла, чем же закончится разговор двух братьев. А закончиться он мог чем угодно: от стрельбы до объятий.

Но ни того, ни другого не случилось. Я не могла расслышать, о чём именно они говорили, но неотрывно следила на невербаликой. Их выражения лиц, напряжённые позы, непроизвольные движения выдавали то, что разговор получается непростым.

Разан смотрел обвиняюще, а Назар будто отгораживался от брата беспристрассностью. Возводил барьер и держался за ним. Казалось, я должна была ненавидеть Разана, желать, чтобы мой сталкер с ним быстрее разделался, и мы могли поскорее уехать, но вопреки здравому смыслу мне было жаль Разана. Хотя за каких-то пять минут до этого он держал дуло пистолета у моего виска.

Минут через десять Назар подошёл к машине, открыл дверь и кивнул мне, чтобы выходила. Потом взял меня за руку и увёл прочь из проулка, оставив брата продолжать молча стоять.

Я не задавала вопросов, пока мы шли обратно, только крепко сжимала горячие мужские пальцы. Он поделится наболевшим, когда сам захочет. Если захочет, конечно.

— Мне нужно пару дней, Надина, - сказал, остановившись недалеко от моего дома. Посмотрел с сожалением и провёл нежно большим пальцем по линии подбородка и до самой губы.

Я молча кивнула.

— Нужно собрать мысли, а ещё хочу понаблюдать, правду ли говорил мой брат. Я не верю его словам, и мне нужно убедиться, что он действительно действует сам, а не по указке отца.

— Хорошо, - я снова кивнула, хотя ощущала, что внутри, за грудиной, собрался неприятный, давящий комок.

— А рядом с тобой думать не выходит, - он улыбнулся и склонился, а потом приник губами к моим.

Так нежно и трепетно Назар меня ещё ни разу не целовал. Я прямо чувствовала, что у меня душа вибрирует от его прикосновений.

И вот сейчас, лёжа в кровати на спине и пялясь который час в потолок, гоняя мысли по кругу, я прихожу к выводу, что влюбилась. Нет, это я поняла и приняла как факт раньше, но сейчас осознала, что это всё по-настоящему. Глубоко и бесповоротно. Так мало зная о человеке, я пропиталась им, прониклась. Это не просто острое чувство влюблённости, это нечто иное. Более глубинное и основательное.

Наверное, только осознав в полной мере, что именно я чувствую к Назару, я смогла расслабиться и, наконец, уснуть. Проспать без сновидений до самого утра и проснуться с ощущением того, что я уже ужасно соскучилась по своему сталкеру.