Книга Снова хочу быть твоей, страница 48 – Маша Малиновская

Она смотрит на меня, её изувеченные губы дрожат, но она молчит. Я знаю, что она пережила ужас. Смотрю на её лицо, на её избитое тело, и внутри меня вспыхивает такая лютая ненависть к подонку, её бывшему, что кровь вскипает.

Этот ублюдок заплатит за всё. Я клянусь, что не оставлю это просто так.

Мы сидим в тишине, пока не появляются врачи с аппаратом УЗИ. Моя тревога за Лизу сменяется страхом за ребёнка. Я сжимаю её руку крепче, чувствуя, как пальцы едва заметно дрожат.

— Мы сейчас посмотрим состояние плода, — говорит врач, подключая аппарат. Его тон спокойный, профессиональный, но я чувствую, что для Лизы это каждое слово — как удар.

Лиза начинает плакать, тихо, едва слышно, но я всё вижу. Слёзы катятся по её щекам, и я чувствую, как моё сердце разрывается от этого. Она лежит, и я вижу, как её грудь тяжело поднимается от дыхания, а на экране уже начинает появляться изображение. Врачи водят датчиком по её животу, и в палате стоит напряжённая тишина.

Секунда.

Две.

Три.

Палату оглушает быстрый ритмичный стук, и я слышу, как Лиза выдыхает, всхлипнув.

— Всё в порядке, — наконец говорит врач. — Сердцебиение стабильное. Плод развивается нормально. Отслойка плаценты не визуализирована. Признаться, вам крупно повезло.

Я выдыхаю так, словно не дышал всё это время. Слава Богу. Ребёнок жив. Лиза жива. Но боль от того, что я вижу её в таком состоянии, не отпускает.

Я сжимаю её руку сильнее, и она поворачивает голову ко мне, её глаза полны слёз, но в этот момент она смотрит на меня с такой болью, что мне становится ещё тяжелее.

— Всё будет хорошо, — говорю я, хотя сам не уверен, что верю в это. Но ради неё, ради ребёнка, я должен сказать это.

— Прости, — тихо шепчет она, её голос едва слышен, звучит, как треснувшее стекло. — Я не хотела, чтобы всё так…

Я прижимаю её руку к своим губам, не давая ей договорить.

— Это не твоя вина, Лиза. Ты ни в чём не виновата. — Мои слова звучат уверенно, потому что это правда. Всё это — вина ублюдка, и я найду способ разобраться с ним.

Она смотрит на меня, её глаза полны боли и отчаяния.

— Я думала… — её голос дрожит. — Я думала, что потеряю ребёнка. Лежала там, не могла пошевелиться… и думала, что он погибает. Сева, я…

— Ты его не потеряешь, — твёрдо говорю я, хотя сам понимаю, насколько всё хрупко сейчас. — Ты не потеряешь. Мы справимся с этим, я обещаю.

В этот момент я чувствую, что уже не могу уйти.

Не из палаты — а от неё.

Ты его не потеряешь…

Слова Севы звучат в голове, и они, как ничто другое, дают мне надежду. Он сидит рядом, держит меня за руку. Внешне кажется спокойным, но я вижу, что его глаза полны ярости. Как быстро пульсирует жилка у него на лбу. Он держит себя в руках ради меня, но всё его тело напряжено, как сжатая пружина, готовая сорваться в любую секунду.

Я это чувствую. Нутром ощущаю.

Он больше не говорит, просто сидит рядом, держит меня за руку, а потом встаёт.

— Мне надо уйти на время, — его голос спокойный, но я вижу, что это всего лишь маска. Эмоции вибрируют в нём, хоть он и пытается скрыть их. — Я позабочусь о Роме. Он сейчас с Яной. С ним всё будет хорошо.

Я киваю, но внутри у меня поднимается тревога. Сева сейчас, как буря, которая вот-вот вырвется наружу, и это меня пугает. За него страшно становится.