Книга Я купил тебя. Дорого, страница 39 – Маша Малиновская

Выбегаю на улицу и втягиваю в лёгкие прохладный воздух. Сердце колотится, словно сумасшедшее, лицо пылает.

Я мотаю головой, пытаясь вытолкнуть из памяти выжженную на сетчатке картину.

Лицо женщины, её закрытые в удовольствии глаза… вздымающаяся, покрытая кудрявыми волосами грудь Обласова, напряжение на его лице, рваные резкие движения…

Лёгкие горят. В животе формируется спазм, скручивая внутренности в узел. Мозг, словно нейросеть, генерирует без остановки картинки, на которых вместо этой женщины я — ведь Обласов чётко заявил, какие планы у него на меня.

Немного отдышавшись, я бегу на остановку. Скорее бы убраться отсюда.

Дура я! Зачем припёрлась к нему в офис? Написала бы сообщение и замечательно было бы. А теперь как выжечь это из своей памяти? Ластиком ведь не сотрёшь.

Возвращаюсь в общежитие и собираю сумку. Домой поеду сегодня, к родителям хочу. Завтра только одна пара, и та по преддипломной подготовке, а я уже всё, что нужно сделала и сдала преподавателю.

Мне срочно нужно сменить обстановку, картинку перед глазами.

Мама удивляется, когда звоню ей уже из электрички, что в пути и буду последним рейсом, но радуется, конечно же.

— Ой, Мила, ну ты даёшь. Слушай, ну сейчас вареников хоть налеплю, а то дома один борщ. Думала, утром сделаю, пока ты ехать будешь, а ты вон чего — сюрприз.

— Да ладно, мам, не колотись уже на ночь.

— Ой, ну делов там! — мамин говор и привычные с детства выражения греют душу. — И Стаська только рад будет, ему ж пожрать — сама знаешь.

Смеюсь в ответ на мамины сетования на брата-проглота. Уютно забиваюсь в угол возле окна и наблюдаю, как мелькают уже в сумерках столбы фонарей.

— Ладно, доча, ждём. Папка встретит на станции, сама пешком не топай.

— Хорошо. До встречи, мам.

Откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.

Домой.

Пару часов и буду с родителями вареники лопать, слушать, как Стаська с уроков свалил с друганами и вместо подготовки к экзаменам на речке купался.

Брат мой, конечно, засранец. В техникум поступать летом, а у него ветер в голове.

На станции встречает папа. Едва видит меня, его лицо, часто задумчивое и хмурое, тут же проясняется.

— Привет, Милашка, — обнимает меня, ласково похлопывая по спине. — Давай рюкзак свой сюда, нечего спину давить.

— Да он не тяжёлый, пап, — смеюсь, — там пижама да пара тетрадок.

— Ага, знаю я твои пару тетрадок. Учебников на целую библиотеку.

— Да все учебники сейчас в телефоне, пап, — отец всё равно отбирает рюкзак.

— Так отож. Стаська нам с мамкой сколько лапшу на уши вешал, что занимается через планшет. А сам рубился в игрищи свои. Я как встретил на остановке Светлану Петровну, так чуть со стыда не сгорел, пока она меня отчитывала.

— Да Светлане Петровне только дай кого-нибудь поотчитывать.

Смеёмся с папой, хотя я и сама помню, как холодело всё внутри, когда завуч нашей станичной школы, та самая Светлана Петровна, в класс входила. Она уроки у нас не вела, поэтому если и приходила, то только нагоняя всыпать.

— Привет, Айболит! — машет мне Стаська, едва захожу в дом. — Ты чего так долго? Мать вареники не даёт, говорит, Мила приедет, тогда все сядем. Я тут с голоду опух.

— Привет, Буратино, — смеюсь и обнимаю мелкого.

Ну как мелкого… Он ростом под метр восемьдесят уже, перерос меня на три-четыре сантиметра точно, хотя я и сама не из “мышек”. Да в плечах разошёлся — уже не мальчишка.