Книга Я купил тебя. Дорого, страница 48 – Маша Малиновская

Но Обласов помогает мне, сжимая мои пальцы своими, даёт почувствовать его твёрдость в полной мере, ощутить размер. Чуть ведёт вверх, потом вниз, повторяя несколько раз.

Я не вижу, оцениваю на ощупь и… мне становится страшно.

Он большой.

Не знаю, какими вообще по размеру могут быть мужские члены, в сравнении воспринимать не имею возможности, но определяю по факту собственного восприятия — большой.

Сложно представить, как это может поместиться туда…

— Никто бы не подумал, что невинность может так возбуждать, — низкий голос Обласова вибрирует над ухом. — Не блядское притворство, а искренняя, чистая. Знаешь, Мила, теперь мне понятен смысл разницы между целкой и невинной девушкой.

Я ничего ему не отвечаю, потому что мозг мой настолько затуманен, что я не знаю, что ответить, как сформулировать мысль.

Вместо этого я поворачиваюсь к Обласову лицом. Кажется, это оказалось слишком смелым для меня, потому что от его взгляда сразу обжигает дыхание.

Он снова берёт мою руку и кладёт на свой ремень. Я опускаю глаза и смотрю на пряжку. Закусываю губы, прежде чем непослушными пальцами сделать то, чего от меня ждёт Обласов.

Расстёгиваю ремень, потом замок на брюках, но что делать дальше — сомневаюсь.

Чего именно он ждёт от меня?

Чтобы я сделала сначала ртом?

— Я… — прочищаю горло. — Мне нужны… инструкции.

— Инструкции… — вторит мне Обласов, мне почему-то кажется, что в его голосе слышится далёкая усмешка.

Но вдруг он перехватывает мою руку и вынуждает поднять на него глаза.

— Если бы я сейчас отпустил тебя, Мила, пообещав выполнить просьбу, что бы ты сделала?

Сбежала! Конечно, сбежала бы!

Подхватила платье и бросилась наутёк до его следующего поползновения, молясь, чтобы это случилось как можно более нескоро.

Но ответ застряёт в горле. Першит там, колет, жжёт.

И вместо этого, глядя Обласову прямо в глаза, я выдыхаю…

— Осталась бы…

Мой тихий ответ действует как спусковой крючок. Мужчина резко подаётся ко мне и впивается в губы. Грубо, напористо, совсем не деликатно.

Будто между нами был барьер, а теперь его окончательно снесло.

Я оступаюсь от такого напора, но упасть мне не дают сильные руки Обласова. Он крепко обнимает меня за спину, прижимая к себе. Теперь я чувствую всё его тело. Крепкие мышцы ощущаются через одежду, и в голове проносится пьяная мысль, что я хочу их потрогать. Хочу прикоснуться пальцами к коже. Без одежды.

Поцелуй жёсткий. Он обещает, что меня ждёт полное подчинение этому мужчине.

Но я в себе к собственному ужасу и стыду обнаруживаю, что не только не могу этому сопротивляться, но уже и не хочу. Внутри идёт борьба.

Правильно ли абстрагироваться и позволить Обласову взять то, что он взять намерен?

Наверное, было бы правильно. Потом было бы проще объяснять это себе, жалеть себя. Но… как бы я не пыталась видеть себя сейчас несчастной жертвой — не получается.

Потому что у меня между ног мокро от его прикосновений.

Потому что соски сжаты так сильно от возбуждения, что вот-вот оставят порезы на рубашке Обласова.

Потому что я отчаянно желаю, чтобы он коснулся меня там, где сейчас пожар.

Потому что я сдалась ему… как он и говорил. И потому, что сейчас испытываю от этого облегчение и желание.

Мужчина подхватывает меня под бёдра и несёт к дивану. Укладывает спиной и нависает сверху. Придавливает не только телом, но и взглядом.