Книга По его правилам, страница 38 – Маша Малиновская

Я почувствовала их враждебность ещё до того момента, как завуч вышла, и кто-то что-то сказал. Тут была и та девушка, которая спорила с Бахуриным в роще парка.

Олеся, кажется.

— А где твои фрейлины, Королёва? — эта Олеся подняла бровь и ухмыльнулась. — Или теперь вместо них славный рыцарь?

— Олеся, это лишнее, — сделала замечание учительница географии. — Ребята, присаживайтесь за свободную парту.

Свободной была только одна парта — последняя в среднем ряду. Туда и указала нам учительница географии. Отлично, теперь я буду не только учиться во враждебно настроенном классе, а ещё и сидеть за одной партой с Бахуриным, который, как мне кажется, в этом классе был далеко не изгоем.

Демид

С Олеськой у нас вышло не очень. Тяжёлые отношения, когда кажется, что заперт в них как в душной комнате, никому кайфа не приносят. Поначалу всё было прикольно: она яркая и смелая, девчонка, которой палец в рот не клади. Красивая. Встречаться с ней можно было по-взрослому. Но в какой-то момент её стало нести. Начались допросы: «Где был, с кем, почему не отзвонился, когда провёл и пришёл домой?». Я же вроде бы не маленький мальчик. Моего слова ей стало недостаточно, а такой формат уже недостаточен для меня. Потом и вовсе начался полный капец. Когда я попытался сначала помягче, а потом и более жёстко установить границы, Олеська попыталась брать шантажом и слезами. Что пора рвать с ней, я понял, когда она избила за школой девчонку из девятого класса, которая села в столовой за тот же стол, что и я. Мы даже не разговаривали, она просто попросила подвинуть тарелку с хлебом.

Расставшись, мы потом ещё пару месяцев мутили на тусовках, она потом звонила, а я в который раз давал себе наутро по лбу. Но мой переезд в квартиру матери и перевод в первую школу прервал эту нескончаемую эпопею. И слава Богу.

Мы с Олесей не виделись целое лето, вот только тогда в парке на Первый звонок. И сегодня. И мне абсолютно не нравится то, как она смотрит на Маркизу. Не то чтобы последняя была ангелом во плоти, но ведь Леська только зло на ней сорвать попытается.

Что касается моей новой соседки по парте, то наблюдать за ней очень забавно. Сидит в своей блузке беленькой с отложным воротничком, расшитым камешками, и юбке в складочку, вся вытянулась, спина напряжена. Красивая, конечно. Не такой красотой как Олеська, другой. Несмотря на королевский гонор и змеиный язык, Злата просто маленькая мамина дочка. В её жизни, вероятно, всё складывалось хорошо, шло как по маслу, и она решила, что так и должно быть, что так будет всегда. Отсюда и дерзкий язык, детские капризы и мелкие проделки.

А сейчас она просто потерялась. Ситуация, когда «не ты, а тебя» для неё оказалась незнакома. Но, собственно, позицию «сидеть и не высовываться» она выбрала верно. Надеюсь, что выбрала.

— Демид, вы уже прошли эту тему? — спросила учительница, вытолкнув меня из мыслей, когда я как раз завис на воспоминаниях о злющих и растерянных глазах Маркизы, когда поцеловал её тогда в подсобке на осеннем балу. — В твоей новой школе?

Блин, даже учителя пытаются поддеть меня этим переходом. А тем более географичка. Она, завуч и Наташа дружили. И хоть вины моей в уходе Натальи Ивановны и нет, несмотря на слухи, однако же некоторым закулисно проще винить меня. Ну пусть и так.