Книга По его правилам, страница 55 – Маша Малиновская

— Пару минут подождут. Я провожу.

— Я и сама могу дойти, Демид.

— Можешь, но ты провела ночь у меня дома. Я должен доставить тебя домой.

Он никак не отреагировал на то, что я вдруг жутко покраснела после этих слов. Звучит-то как! Особенно, когда тётя Лида на первом этаже прикладывает ухо к двери каждый раз, когда слышит шаги в подъезде. Вот и сейчас глазок у неё не светится, хотя обычно точка света видна в подъезде, если она не смотрит в него.

— Считай, что это моя страховка, — Бахурин сделал совершенно невозмутимый вид. — А то не дойдёшь, а потом меня на вилы поднимут. Мне осталось только головой покачать и продолжить подниматься по лестнице. Ну не сталкивать же его со ступеней?

Я не стала доставать ключи, решила позвонить в двери. Может, когда услышит, что мама открывает, уйдёт уже.

Но он не ушёл, даже когда мама распахнула дверь и взволнованно посмотрела на меня. А за ней стоял и папа. Ещё даже одетый в куртку. Наверное, только приехал — раньше. Хотя я не видела его машины у дома.

— Злата! Дочь, наконец-то!

А потом мама перевела взгляд на Бахурина и замерла.

— Здравствуйте. Демид, — представился Бахурин и протянул отцу руку, а мне же нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю.

— Здравствуй, — сказал хмуро отец, цепко прикипев к Бахурину взглядом, но тот ответил ему вполне выдержанным и спокойным. — Владимир Андреевич. Зайдёшь на чай?

— Нет.

Это вырвалось у нас синхронно. У меня как-то панически, у Бахурина спокойно.

— Меня дядя ждёт в машине. Извините, в другой раз.

Папа кивнул, Бахурин кивнул мне и маме, развернулся и ушёл, а я вошла в квартиру с непонятным волнением и чувством вины. Быстро разделась, поспешила уверить внимательно наблюдавших за мной родителей, что всё в порядке, коротко рассказала, как прошла ночь, опустив подробности совместного с Бахуриным сна и приврав о бабушке. Было мерзко, что я не только вру родителям, но ещё и сочиняю небылицы о человеке, которого уже нет в живых. Было противно от себя самой, но расспросы я выдержала, даже смогла улыбнуться, надеясь, что родители не заметят под натянутыми рукавами водолазки оцарапанные кисти. А потом ушла в свою комнату, закрылась и долго-долго сидела, глядя в окно, как снег пушистыми хлопьями ложится на наметённые вчера сугробы. Сегодня небо не валит его бесконечной стеной, а роняет отдельными кружащимися разлапистыми снежинками.

Что-то изменилось. Что-то во мне сломалось за эту ночь. И что-то новое возросло. Мне пока всё это непонятно, и оно пугает. Мысли бесконечно возвращались во вчерашний день и вечер: лица девочек, полные ненависти, страх, осколок холодного острого куска льда у щеки, неожиданное появление Бахурина. А потом этот жуткий треск под ногами, его крепкая рука, вечер, книга, фильмы, дыхание рядом на диване.

А ещё это «я буду рядом».

Демид

— Красавица, правда?

Дядька огладил ладонью ствол новой винтовки, взвесил её в руке. У него целая коллекция тут в сейфе на даче.

— Держи, — протягивает мне.

Я взял оружие в руки, упёр приклад в плечо, прошёлся ладонью по затвору и прицелился.

— Снова на левую?

— Мне так удобнее.

— Хорошо. Но ты должен одинаково уметь на обе, Дёма.

Я переставил приклад, снова прицелился и выстрелил. Дядя Рома приложил бинокль и посмотрел на мишень.