Книга По его правилам, страница 61 – Маша Малиновская

Вот так новости. Хоть и такие слухи ходили, однако всё равно неожиданно. Я крутнула головой и натолкнулась на взгляд Бахурина, что стоял с парнями из своего класса чуть дальше. Он едва заметно кивнул, я кивнула в ответ и отвернулась к своим. Снова почувствовала эту раздражающую растерянность. Ещё и смущение какое-то, внутри всё завибрировало, растеклось странным теплом. Я заметила, что стала говорить громче, смеяться с друзьями, но ни за что бы снова не повернулась в сторону парня. Глупо и по-детски, но пересилить себя я не могла. Казалось, если сейчас ещё раз столкнёмся взглядами, я покраснею как рак, и все это заметят. Тут ещё этот Виденин со своими дурацкими шуточками…

Ребята расспрашивали о поездке в Москву, прикалывались, что теперь я совершеннолетняя и сколько всего могу себе позволить вроде бы как. Было приятно ощущать себя среди своих, снова быть свободной и раскованной, но странное ощущение всё же не давало расслабиться. Я понимала, что оно связано с Бахуриным, ощущала, что он время от времени смотрит на меня по тому, как горела кожа на щеке.

А потом пришла Вера Васильевна и позвала всех в школу. Оказывается, основные работы уже были выполнены, школа отапливалась, но не полностью, вроде бы ещё в столовой и библиотеке шли какие-то работы. Вернуться сюда после каникул было настоящей радостью!

Классная завела всех нас в класс, сказала рассаживаться как хотим. Мы с Беловой уселись на первую парту и достали тетрадки по алгебре и блокноты. Вера Васильевна ещё раз поздравила всех с наступившим 2003 годом, грядущим Рождеством, официально объявила о том, что 11-А и 11-Б теперь являются учениками единого 11 класса. Она человек дела, поэтому долго мусолить эту тему сама не стала и нам не дала. Закончив с важной информацией, велела открыть тетрадки и приступить к консультации. Оказывается, в ЕГЭ добавили новое задание, и вот именно в этом она видела конец света, поэтому мы быстро перешли к делу.

После консультации мы вышли слегка измочаленные. Всё-таки, как ни крути, а во время праздников мозги, щедро сдобренные оливье и пюрешкой с котлетами, размокают. А тут такой штурм. Я вот так и не смогла посчитать угловой коэффициент касательной и толком не поняла, почему он равен производной функции в определённой точке. Надо будет дома ещё посидеть с этим вариантом.

— Народ, мы сегодня щедровать идём вообще? — Стас подвалил сзади и набросил нам с Настей лапы на плечи. — Да и кто-то должен проставиться. Можно и не «Кремсодой».

Он подмигнул мне и убрал руку, а вот на Настином плече свою оставил.

— Мы на каникулах так ни разу и не собрались, а сегодня погодка клёвая, так и шепчет… Что мы за молодёжь, что в сочельник дома сидим?

— А разница? — прогнусавил Нестерчук. — Каждый день одинаковый. Двадцать первый век начался, а глупый народ всё ещё верит в то, во что верили в донаучные времена.

— Славик, сгинь, — Стас состроил мину. — Давай тут не разводи свои трели. Мы поняли, ты умный. Вали.

Девчонки захихикали, а Нестерчук, поправив очки и клетчатый шарф, гордо направился к выходу из школьного двора.

— Я за! — воскликнула. Настроение и правда было классным. — Давайте в четыре возле школы.

— Давайте! — отозвались многие.

Я посмотрела в сторону, где как раз стоял Бахурин и разговаривал с парнем из теперь уже бывшего 11-Б. Давно понятно стало, что в протекции он не нуждается, но я должна была перед остальными обозначить свою изменившуюся позицию. Да и… мне просто очень хотелось, чтобы он тоже вечером пришёл.