Книга Милфа, страница 32 – Маша Малиновская

Рука Ильи скользит по моей талии, поднимается к груди, но движения неторопливые, изучающие. Его ладонь сильная и тёплая, и я невольно тянусь к этому ощущению, как к чему-то неизбежному.

Второй рукой он зарывается мне в волосы на затылке, чуть сжимает и тянет мою голову назад, укладывая ее себе на плечо.

Я не сопротивляюсь. Мое тело податливо. Оно сейчас живет само по себе, законсервировав мою волю и сознание в свои желания.

Это как гипноз. И шаман, на котором я сама нарисовала огненное сердце, повергает меня в этот транс, заставляя забыть обо всех своих принципах и правилах.

Его ладонь пробирается под мою кофту и сжимает грудь, нырнув в чашку бюстгальтера. Прикосновение нежное и сильное одновременно. Оно заставляет меня сделать глубокий вдох, и я чувствую, как до боли сжимаются мои соски от возбуждения.

Я начинают гореть. Тело плавится на костре желания и стыда.

Я никогда не ощущала ничего подобного. Никогда. Никогда моё тело не желало мужчину настолько, что в одежде мне становилось сильно неуютно.

Дыхание сбоит, когда он отпускает мою грудь и опускает ладонь вниз. Скользит ею вниз, мягко цепляя пальцами кожу живота, которая тут же покрывается мурашками, а потом ныряет ими под джинсы.

Интуитивно я дёргаюсь, но он удерживает, не позволяя отстраниться. Не позволяет даже голову поднять, удерживая за подбородок.

А сам… Мне приходится закусить до крови губу, когда его пальцы пробираются под трусики и касаются меня там. Осторожно раздвигают лепестки и начинают гладить. Мягко, плавно, погружаюсь в мою собственную обильную влагу.

Вздрагиваю, когда Илья цепляет клитор. Будто случайно. Потом ещё раз, и снова.

Он ни говорит ни слова. И я тоже. Да я и не могу, тут стоны едва сдержать получается.

Я на ногах стою едва. Мне кажется, если он сейчас отпустит меня, я тут же рухну на пол, прямо к его ногам.

И я…. готова умолять, чтобы он не отпускал. Но и то, что он продолжает делать со мной, словно обжигает.

Страхи, стыд, неудовлетворённость, женская неуверенность — всё это сейчас вспышками страбоскопа простреливает в мозгу. Но Илья своими прикосновениями глушит их, не позволяя мне свалиться в ад самоистязания.

Мне хочется зарыдать, когда Илья внезапно высвобождает свою руку, когда я уже готова взорваться, а потом разворачивает меня к себе, и наши взгляды встречаются. В его глазах пламя, которое я так боялась и одновременно желала увидеть. Его руки обхватывают мое лицо, пальцы скользят по скулам. Я чувствую свой запах, свою собственную влагу на его пальцах.

— Посмотри на меня, — говорит он, и я поднимаю взгляд. Всё словно в тумане. Я вижу, как его глаза изучают мое лицо, и вдруг понимаю, что в них нет ничего угрожающего. Только уверенность и желание.

— Я давно хотел это сделать, — шепчет он и наклоняется ближе.

Губы касаются моих, сначала мягко, словно спрашивая разрешения, но когда я, наконец, поддаюсь, он углубляет поцелуй. Он целует меня так, что мир вокруг перестаёт существовать. Глубоко, жадно, так, будто ему нужно дышать мной.

Мои пальцы сами тянутся к нему, обхватывают его плечи, чувствуя, насколько он силен. Я не могу больше думать. Все мои внутренние страхи и сомнения сейчас теряют силу и голос. Глохнут.

Ну и чёрт с ними.

— Ты не представляешь, как сильно я хотел сделать это ещё с того самого вечера, как приехал к вам с отцом… — его слова звучат между поцелуями, прерываются оттого, что он жадно возвращается к моим губам.