Книга Непреднамеренное отцовство, страница 43 – Маша Малиновская

— Мам, папа сегодня задерживается, — хмурится Ромик и усаживается на диван в гостиной, обхватив коленки и уткнувшись в них носом.

— Сынок, возможно, у него какие-то дела на работе. Так бывает, — отвечаю ему, убирая со стола остатки ужина. — Вы всю неделю вечера вместе проводили.

— Наверное… — вздыхает сын, в очередной раз удивляя меня своей взрослой реакцией и отсутствием капризов. — А он тебе не звонил?

— Нет, — пожимаю плечами. Сложно объяснить сыну, что мы с его отцом не в таких отношениях, чтобы звонить друг другу и предупреждать, что задерживаемся на работе. — Давай, пей молоко и готовься ко сну, завтра рано в сад вставать, Ромашка.

— Ладно, — вздыхает он. — Но если папа придёт, а я ещё не успею уснуть, ты меня позови, пожалуйста, мам, хорошо?

— Хорошо, зайчик, — киваю и достаю из микроволновки стакан тёплого молока.

Ромка выпивает молоко, полоскает рот и шлёпает босыми ногами в спальню. Я иду за ним. Уже и саму в сон клонит, но мне нужно закончить хотя бы один из расчётов. Главное, не уснуть первее Ромки, пока буду ему сказку рассказывать.

И даже поставленный рядом с его кроватью включенный ноутбук не помогает мне не отключиться уже после слов «а третий сын Иван-царевич выпустил стрелу, и улетела она…». Сладкое сопение сына убаюкивает меня, и я, прижавшись к нему, тоже засыпаю.

Вскакиваю как от толчка.

Сначала ощущаю дезориентацию, пытаясь понять какое вообще сейчас время суток.

Ромка спит, рядом у кровати на полу стоит мой ноутбук, экран которого погас и перешёл в режим ожидания, только лампочки на боковой панели мигают, выдавая, что машина находится в рабочем режиме.

Перевожу взгляд на запястье — электронные часы показывают половину второго. Глубокая ночь, сын тоже спит крепко. Но вот кое-кто в доме точно не спит, потому что я слышу доносящиеся звуки музыки.

Это удивляет. Нажинский совсем, что ли, — музыку посреди ночи врубать?

И неважно, хард рок это или Вивальди — спать мешают одинаково.

Я набрасываю халат и выхожу в коридор. Прислушиваюсь и определяю, что музыка доносится из кабинета Нажинского.

Ладно, вроде бы в Ромкиной спальне не очень слышно, поэтому решаю туда не ходить. Что-то мне подсказывает, что не стоит этого делать. Может он очень занят, и музыка ему нужна, чтобы сконцентрироваться?

Забираю ноутбук из комнаты сына и иду к себе. Заползаю под одеяло, уговорив себя завести будильник на пять утра и поработать перед сборами в сад.

Но уснуть у меня не получается. То ли слышимость у меня тут сильнее, чем у Ромы в комнате, то ли Нажинский сделал громче.

В два часа ночи-то?

Совсем уже.

Покрутившись в тщетной попытке уснуть ещё минут двадцать, я сталкиваю сердито одеяло и встаю. Снова набрасываю халат и топаю в сторону кабинета Нажинского.

Стучаться, наверное, бесполезно, но я всё же стучусь для приличия. И, конечно, никакого действия это не возымело, так что со спокойной совестью нажимаю на ручку и толкаю дверь.

Нажинский сидит в кресле ко мне спиной. Из-за высокой спинки видны только локоть одной руки на подлокотнике и предплечье второй, свисающей со стаканом тёмного алкоголя, зажатой в пальцах.

Ночь. Вивальди. Виски.

Его способ расслабиться?

У меня для тебя плохие новости, Ярослав Юрьевич, это вряд ли поможет.

Я подхожу ближе в надежде, что он уснул. Вижу на столе пульт от стерео, беру его и выключаю музыку.