Книга Непреднамеренное отцовство, страница 77 – Маша Малиновская

И даже более шести…

Ярослав

Я никогда такого не чувствовал. Такой липкой, отвратной, такой всепоглощающей тревоги. Просто не доводилось. Злость, ярость, нервозность в разной степени — были. Но так, чтобы внутри мандраж, чтобы время ощущалось иррационально, то растягиваясь как резина, но вдруг неумолимо ускоряя бег, чтобы в руках и ногах кололо — такого не было.

И я не знаю, что делать. Это самое страшное. Не знаю, за какие ниточки дёргать, кому звонить, где искать. Раньше у меня был Бразинский, но тем хуже ситуация сейчас, потому что именно его мне нужно найти.

Я допустил ошибку — позволил одному человеку в моей жизни занимать слишком большое место. А когда большой кусок пазла вываливается, то картинка вся ломается.

Слишком доверял. Слишком многое поверял. А теперь получил по носу предательством.

— Ярослав Юрьевич, — Алиса аккуратно стучит и входит в кабинет. — Артём Васильевич приехал в офис.

Внутри всё подбирается, сжимается в тугую, плотную пружину. Хочется вцепиться ему в глотку, будто мы никогда и не были близкими друзьями.

Где-то на фоне царапается мысль, что а вдруг я ошибся? Вдруг Артём не при чём, а это моя подозрительность вышла на новый уровень и теперь уже зацепила тех редких людей, для кого я всё ещё важен?

Но тогда становится ещё страшнее. Потому что, чего бы там не хотел Артём, не думаю, что он причинит вред Соне и Ромке. А вот если похититель, а я уверен, что их похитили, неизвестный, то тут всё становится куда опаснее.

Дверь открывается после короткого стука, и на пороге показывается Бразинский.

— Яр, доброе утро, ты хотел меня видеть? — поднимает брови, и по его взгляду я уже всё вижу. Это он, пропажа моей семьи — его рук дело.

Артём идёт к столу как ни в чём не бывало, а я подаюсь ему навстречу. Внутри горит, мне хочется его попросту убить сейчас.

— Где они? — хватаю его за грудки и встряхиваю. — Где они, мать твою?

— Тише, Ярослав, ты что-то сегодня нервный, — его делано-спокойного ответа мне хватает, чтобы утвердиться в том, что я прав.

— Я спросил тебя! — встряхиваю его ещё раз, а он хватает меня за локти и с силой отталкивает. Демонстративно отряхивает пиджак.

— Успокойся, — его тон меняется. Нет ни привычного веселья, ни дружеской теплоты. — И присядь.

— К чёрту! — я готов снова вцепиться в него, но входит Алиса с двумя чашками кофе.

Сначала мне хочется прогнать её, но вдруг понимаю, что она делает это намерено, чтобы остудить меня. Напомнить, что мне стоит держать себя в руках. Чтобы дать понять, что сотрясанием воздуха и Артёма в этом воздухе я ничего не добьюсь. Её взгляд предостерегает, и это помогает мне попытаться взять себя в руки.

Сажусь в своё кресло и откидываюсь на спинку.

— Слушаю, — бросаю Бразинскому, а самого начинает от него тошнить.

Замечаю вещи, на которые раньше не обращал внимания. Хитрый бегающий взгляд, мерзкая самодовольная улыбочка, нервное подёргивание кистью. Будто кто-то выключил фильтры и человек предстал передо мною в своём реальном облике.

Какая-то струна в глубине души больно дёргается. Я считал его своим другом. Близким, надёжным. А когда у меня появилось слабое место, он туда ударил.

— С чего ты решил, что София и твой сын у меня?

— Может, с того, что ты сразу о них сейчас и заговорил? Я ведь сказал просто «они».