Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 100 – Валентина Зайцева

— Быть не может...

Там всего три засечки.

— Первая вообще не считается, — поясняет он с ленивой ухмылкой. — Я спал только с тремя девчонками, включая тебя. Так что у парней всё работает ровно наоборот. Если ты не пользуешься популярностью, как Волков, тебя засмеют.

Я с изумлением смотрю на него:

— Всего три?!

— Ты, Регина и Алла, — он пожимает плечами, явно забавленный моей реакцией. — Качество всегда важнее количества, Ань.

— А я-то думала, ты настоящий бабник... — бормочу я, сопоставляя наши «списки». — Получается, по сравнению с тобой я правда...

Внезапно Глеб оказывается прямо за моей спиной. Его грудь прижимается к моим лопаткам, а от тела исходит пьянящее тепло.

— Чтобы ты знала, я никогда не считал тебя такой, — его голос звучит бархатисто и тихо прямо над моим ухом.

Я вздрагиваю, когда его пальцы бережно собирают мои волосы и сдвигают их в сторону. Прикосновение его губ к чувствительной коже на шее выбивает у меня землю из-под ног.

— Я считаю, что ты — только моя, — шепчет он.

— Что ты делаешь? — выдыхаю я, хотя ответ очевиден.

Его пальцы ласково скользят под пояс моих джинсов, а губы оставляют на шее цепочку горячих поцелуев.

— Оставляю свою метку, — отзывается он и резко, настойчиво прижимается губами к моей коже, оставляя ощутимый след.

Я пытаюсь мысленно воззвать к разуму: это плохая идея, все увидят засос, пойдут слухи... Но, когда его ладонь настойчиво скользит ниже, а губы продолжают обжигать шею, все правильные мысли просто улетучиваются. Я лишь сладко прогибаюсь ему навстречу.

Когда его губы снова накрывают мои в жарком, порывистом поцелуе, я окончательно сдаюсь. Мы ведь «Демоны Академии Олимп». И если уж оставлять метки и засечки на этом старом дубе — то гулять так гулять.

Глеб

Во сне я смотрел на самого себя.

Этот парень выглядел точь-в-точь как я: те же черты лица, та же походка, тот же голос. Только моложе. Не имею ни малейшего понятия, какого черта он там забыл, но я мгновенно проникся к нему лютой, бескомпромиссной ненавистью. Этот юный Глеб был чересчур импульсивным, слишком уж прозрачным в своей заносчивости — дерзкий, виляющий плечами, уверенный, что весь мир крутится вокруг его персоны. Позорище, да и только! Но, Боже правый, как же меня обожгла вспышка банальной человеческой зависти... Людей вокруг бросало в дрожь от одного его взгляда, но они всё равно тянулись к нему, будто он был единственным солнцем в этой унылой галактике. Его боятся. Его уважают.

Наслаждайся, пока можешь, сопляк. Скоро жизнь быстро собьёт с тебя спесь.

Сначала он просто вальяжно шествует по двору академии, принимая приветственные хлопки по плечу и восторженные возгласы сокурсников. О да, в те времена Глеб Вилков был на вершине местного олимпа! У него имелось всё, о чём можно мечтать: преданные друзья, влиятельная семья, ясная цель в жизни... и девушка? Под его рукой, небрежно брошенной на хрупкие плечи, ярко вспыхнул водопад огненно-рыжих волос.

Это был лишь короткий эпизод, вспышка, скорее даже просто идея. В те времена я мог забрать её себе без особых усилий. Не то чтобы я сильно стремился к этому, но если бы попробовал? Внезапная, кристально чистая мысль буквально выдернула меня из состояния сна, обдав ледяным душем. В груди мгновенно смешались тревога и липкий, неприятный страх.