Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 107 – Валентина Зайцева

— Ты? У Андрея Дмитриевича? — я скептически хмыкнул. — Он скорее мне вторую выговор выпишет, чем отдаст ключи тебе.

— Ты плохо меня знаешь, — она дерзко вскинула подбородок, поправляя юбку. — В отличие от некоторых, я умею убеждать людей без крика и выбивания дверей.

Она развернулась и уже схватилась за ручку двери, но на мгновение застыла, поглядев на меня через плечо:

— И ещё, Глеб...

— Что?

— Тебе вообще-то идут блёстки, — усмехнулась она, сощурив карие глаза. — Выглядишь как принц из какого-нибудь сказочного королевства. Очень пафосно.

Дверь за ней захлопнулась раньше, чем я успел сообразить.

Я остался в кабинете один. Постоял пару секунд, глядя на закрытую дверь, а затем невольно провел ладонью по лицу. Пальцы снова собрали щепотку серебра.

— Сказочный принц, надо же... — буркнул я себе под нос, но уголок губ сам собой пополз вверх.

Взяв со стола заветную медицинскую бутылочку с остатками лекарства, я отправился в сторону душевых. День всё ещё оставался отвратительным. Но где-то в глубине души — там, куда я никому не позволял заглядывать, — затеплилась глупая, абсолютно нелогичная надежда, что этот вечер мы всё-таки проведём вместе.

Аня

Я никогда раньше не видела Глеба в таком состоянии. Обычно он держится невероятно собранно, сдержанно и со сдержанным превосходством. Годами я жила с убеждением, что этого человека вообще ничто не способно вывести из равновесия. Даже в последнее время, когда он выглядел откровенно уставшим и слегка измотанным, в нем всё равно сохранялась та самая безупречная, надменная уверенность, словно все проблемы вокруг — лишь временное и досадное недоразумение.

Но сейчас в его глазах бушевало нечто дикое, почти безумное. Плечо едва заметно поддрагивало от сдерживаемого напряжения. Я уже видела такой взгляд. Только никогда не у Глеба.

Этот дикий, неуправляемый порыв делал его слишком похожим на Сергея.

— Эй, — тихо позвала я, пытаясь заставить его посмотреть мне в глаза. На самом кончике его носа прилип одинокий серебряный блёсток, и в любое другое время это выглядело бы безумно комично, но сейчас у меня просто сжалось сердце от жгучей вины. — Расскажи мне, что происходит.

Когда он ничего не ответил, лишь рвано и тяжело вздохнул, я осторожно коснулась его сжатого кулака.

— Помнишь, ты сам говорил мне: когда становится совсем паршиво и хочется наделать глупостей, нужно делиться? Ты тоже можешь прийти ко мне.

— Я же уже сказал, — его голос прозвучал резко, он дернул рукой, избегая моего прикосновения. Хотя я буквально умоляла его довериться, на секунду мне показалось, что лучше отступить на шаг. — У меня просто паршивый день.

Я шагнула ближе, слегка потянула его за пояс спортивных штанов и прижала к себе. Положила ладони на его плоский живот, чувствуя, как под тонким хлопком натянулись мышцы.

— Что бы ни случилось, мы всё решим. Если тебе нужно выплеснуть злость — вымещай на мне. Но не на Руслане и не на первом встречном.

Я чуть приподнялась на цыпочках и легко коснулась губами его подбородка. Глеб слегка отвернулся — не оттолкнул окончательно, а скорее предупредил, — но ничего не сказал. Я взглянула на него снизу вверх: желваки на скулах ходили ходуном, а вокруг глаз залегли глубокие тени. Наконец его ладони опустились на мои запястья, и он мягко, но решительно отстранил меня.