Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 156 – Валентина Зайцева

— Господи... — выдохнула я. — Что ты сделал?!

— Я знаю, о чём ты думаешь, — Глеб бесшумно подошёл ко мне со спины, не сводя глаз с огня, пожирающего крышу. Он сделал ещё один глубокий глоток. — Отец как-то брал меня с собой на банкет для силовиков. Пару лет назад. Ну, знаешь, стандартные генеральские посиделки, чтобы наладить полезные связи и получить парочку неприкосновенностей. И я тогда кое-что усвоил. Если знать, кому дать на лапу, то дежурная смена в МЧС соизволит принять вызов только через полчаса. А за полчаса здесь всё выгорит дотла.

В глубине горящего здания что-то с грохотом обрушилось. Взмыл столб искр.

Глеб молча протянул мне бутылку. Я механически взяла её, всё ещё отказываясь верить в происходящее. Взглянув на горлышко, я закинула голову и сделала один большой, жгучий глоток. Коньяк обжёг пищевод не хуже того пламени, что сейчас уничтожало клуб «Аид».

— Как долго? — спросила я. Голос звучал глухо и треснуто. — Через сколько они приедут?

Глеб посмотрел на огонь, в котором отражались отблески пламени.

— Минут через тридцать. Может, позже.

Я молчала. Поджог — это уголовка. Серьёзный срок. Я должна была испытывать шок, ужас, отвращение... Но вместо этого внутри была только звонкая, опустошающая пустота.

— Тебя же посадят, — тихо произнесла я. — Даже с связями твоего отца. Это же... минимум лет пять.

Глеб повернулся ко мне. В его глазах больше не было паники — только глубокое, спокойное смирение.

— Да и к чёрту, — он забрал у меня бутылку и снова приложился к ней, сделав долгий глоток. — Это моя последняя ставка, Ань. Последняя ва-банк.

Он допил остатки и передал пустую бутылку мне. Я молча засунула её в глубокий карман своей куртки.

— Это всё из-за меня? — тихо спросила я.

— Нет, — его голос прозвучал весомо и твёрдо. — Не только. Это ради нас обоих.

Где-то внутри здания с треском обвалилась несущая балка. Я сделала шаг назад от накатившего жара.

— Я не смогу сказать тебе «спасибо» за то, что ты решил мою проблему таким способом, — прошептала я.

— Я знаю, — он устало улыбнулся.

Я сделала шаг к нему, расстегнула свой шарф — тот самый, зелёно-чёрный, который вязала для него когда-то, — и аккуратно обернула его вокруг его открытой, замёрзшей шеи. Глеб стоял неподвижно, пока я расправляла мягкие концы пряжи у него на груди. Ода обновлению и бесконечному циклу перерождения.

За моей спиной догорал клуб «Аид». Вместе с ним в огне сгорали прошлые ошибки Глеба, его страхи, его компроматы и его будущее. Я не могла спасти его от следствия. Но я могла сделать так, чтобы этот жертвенный костёр был не напрасен.

— Я больше не буду причинять себе боль, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза.

То, как он посмотрел на меня в этот момент — с немой, звенящей благодарностью и глубокой, почти болезненной нежностью, — сказало мне больше, чем любые слова.

— Иди, — прошептал он. — Тебе нельзя здесь быть, когда приедут пожарные.

Я развернулась и пошла к своей машине.

Его образ — высокий, одинокий силуэт на фоне бушующего пламени, в моём вязаном шарфе — навсегда въелся в мою память. И сколько бы времени ни прошло, я знала, что никогда не забуду эту ночь.

Ночь, когда я окончательно поняла: Глеб Вилков действительно меня любит.

Глеб

Андрей Максимович Сивов ждал меня у самого выхода из частной клиники. Он сидел на диванчике в холле, нервно перелистывая подшивку какого-то глянцевого журнала о загородном строительстве. Завидев меня, он тут же поднялся, крепче сжав в руке папку с медицинскими назначениями.