Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 22 – Валентина Зайцева

— Ты совсем с ума сошла? — в его голубых глазах застыло беспокойство, смешанное с отчётливым гневом. — Зачем ты поплыла, если сводит ноги? Позвать на помощь сложно было?

— Я.… я думала, что справлюсь, — пробормотала я, дрожа всем телом от холода и пережитого испуга.

— «Думала она», — буркнул Глеб, легко подсаживая меня и помогая выбраться на сухую плитку бортика. — Тебе повезло, что Валерий Александрович отлучился в кабинет, а я был рядом.

Он выбрался следом за мной, взял с лавки полотенце и заботливо накинул мне на плечи.

Я сидела на краю, поджав колени к груди, и никак не могла перевести дух. Глеб опустился рядом на корточки. Его лицо было совсем близко — так близко, что я могла разглядеть золотистые искорки в его темных радужках.

— Зачем ты вообще согласилась на эти индивидуальные занятия? — тихо спросил он, и в его голосе больше не было привычной насмешки. — Из-за меня?

Я подняла на него взгляд: — Я просто хочу закрыть этот зачёт и забыть всё как кошмарный сон, Глеб. И ты прекрасно знаешь, почему.

— Я знаю, что между нами произошло весной, — жестко проговорил он, неотрывно смотря мне в глаза. — Но я никогда не хотел причинить тебе вред, Аня. Ты сама знаешь, что это Светлана слила те видео, а не я.

— Но ты ничего не сделал, чтобы это остановить! — вырвалось у меня. — Ты просто наблюдал со стороны!

Глеб сжал челюсти, и на его скулах заиграли желваки.

— Ты не знаешь и половины того, что мне пришлось сделать, чтобы замять тот скандал и защитить тебя от прессы и попечительского совета, — понизив голос до опасного шепота, сказал он. — Я потерял всё, Виноградова. Деньги отца, уважение, статус. Но я не жалею.

Я замерла, не зная, что ответить. В его словах звучала такая горькая, несомненная правда, что моё сердце сжалось от щемящей боли.

— Почему ты мне ничего не рассказал? — тихо спросила я.

— А ты бы стала слушать? — Глеб чуть заметно усмехнулся, но в этой улыбке не было радости. — Ты ненавидела меня. И, судя по всему, продолжаешь ненавидеть.

Он поднялся на ноги, протягивая мне руку, чтобы помочь встать.

— Иди переодевайся, Аня. На сегодня тренировка окончена. Я скажу тренеру, что тебе стало плохо.

Я взглянула на его ладонь, затем на его лицо. Медленно вложила свою руку в его пальцы. Его ладонь была горячей и сухой, несмотря на воду. Электрический разряд, казалось, пробежал по моим нервам, заставляя сердце биться чаще.

— Завтра в это же время? — спросила я, поднимаясь на ноги.

Глеб задержал мою руку в своей чуть дольше, чем требовалось для обычной вежливости.

— Завтра в это же время, — ответил он, и в его взгляде вновь вспыхнул тот самый знакомый, манящий огонёк, от которого у меня перехватывало дыхание. — И только попробуй снова опоздать.

Глеб

— Вот требования для вводного занятия, — произносит тренер Валерий Александрович, делая паузу с планшетом в руках, и смотрит на мои мокрые джинсы, висящие на крючке у двери. Я сильно опоздал и просто не успел убрать лужу под ними. — Ты что, в воду упал?

— Что-то вроде того, — бурчу я, бросая полотенце поверх этой сырости. Тренер изогнул бровь, и я вздыхаю: — Вчера поздно вечером возвращался за телефоном, увидал на дне доску для плавания. Думал достать, но сорвался.

Валерий Александрович громко хохочет: — Я бы дорого дал, чтобы на это посмотреть! Надо же, сам Глеб Вилков промахнулся!