Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 4 – Валентина Зайцева

Я весь этот месяц пыталась стереть из памяти ту ночь с Глебом Вилковым. То, насколько всё было не так. Каким опустошённым и сломанным я чувствовала себя после: всё тело ломило, а душа жаждала хотя бы одного тёплого, нежного прикосновения. Всё произошло слишком жёстко, слишком быстро... И несмотря на весь этот кошмар, я испытала странное, смешанное с облегчением разочарование от того, что он не похож на тех парней, которые требуют продолжения.

Но сейчас, глядя на экран, кусочки этого жуткого пазла со щелчком встают на свои места.

То, как он красовался перед открытым ноутбуком на столе. Как специально удерживал меня затылком к подушке, не давая повернуть голову. Как мы не общались — да я ине могла вымолвить ни слова, когда его пальцы сжимали мою шею. И как потом, когда всё закончилось, он избегал моего взгляда. Нет, не избегал... Его глаза были абсолютно тёмными, безэмоциональными и холодными.

Вокруг меня шумят разговоры и строятся сотни догадок, а я просто смотрю в экран, сходя ума от страха и пытаясь понять: выдаст ли меня хоть одна деталь? Слава богу, мои волосы на видео выглядят скорее тёмно-русыми, чем рыжими...

Сколько пройдёт времени, прежде чем все поймут, кто на этом видео? Что я позволила ему сделать это со мной? Что я.… доверилась ему?!

Я с треском блокирую телефон. Глаза щиплет от подступающих слёз, а каждая клетка кожи горит от жгучего, парализующего стыда. Девчонки за столом продолжают увлечённо перешёптываться, не отрываясь от экранов.

Я медленно поворачиваю голову в сторону столика «Демонов».

Глеб Вилков сидит там, откинувшись на спинку стула. На его безупречном лице сияет самодовольная, надменная и гордая ухмылка.

И впервые за долгие недели он встречается со мной взглядом.

И медленно, с дьявольским превосходством... подмигивает.

Аня

Глядя на капельки пота, выступившие над верхней губой Маргариты Григорьевны, нашей завуча по воспитательной работе, никогда и не подумаешь, что в её кабинете царит настоящий арктический холод. Из кондиционера под потолком дует так, будто мы находимся не на юге России в разгар бархатного сезона, а где-то на Северном полюсе. Наверное, это возрастное, сочувственно думают девчонки, когда заходят сюда, закладывая ногу за ногу на кожаном диванчике.

— Что ж, твоё расписание выглядит вполне неплохо, Аня, — произносит Маргарита Григорьевна, аккуратно отмечая галочками пункты в моём учебном плане. — Даже с учётом того академического отпуска, который ты брала, все основные предметы у тебя закрыты. Кроме... — Она строго смотрит на меня поверх бифокальных очков. — Физической культуры.

— Что? — я беспокойно ерзаю на стуле, чувствуя, как кожа на затылке мгновенно натягивается от досады. — Но я думала, что от физкультуры я освобождена, раз занималась в спортивной секции!

— Освобождение даётся только тем, кто входит в основной состав сборной. За два года у тебя набрался лишь один семестр в юношеской команде. — Её глаза строго вспыхивают, и она выдаёт ту самую формулировку, которую педагоги, кажется, выучивают ещё в институте: — Ты пропустила целый семестр. А ты ведь знаешь правила нашего «Олимпа»...

— Я знаю, что пропустила семестр, — вздыхаю я, тяжело опуская плечи и оттягивая пальцем тонкую резинку на запястье.