Книга Поводок, страница 7 – Анюта Соколова

— Свободны, — отчеканил Арнау. — За опоздание на совещание — штраф сто рáров. Городской телефон на первом этаже рядом с бюро пропусков. Бегите, плачьтесь Фросту.

В коридоре мне пришлось постоять пару минут, чтобы унять злость. Одно дело — продумать идеальный план, другое — столкнуться с последствиями. Похоже, никто не усомнится в характере моих отношений с Бастианом. Обиду я запрятала поглубже, нашла телефон и набрала номер.

— Слушаю, — ответил бархатный баритон.

— Можешь ликовать, я — твоя любовница, — выдохнула я вместо приветствия. — А ещё у тебя грязные методы и ты пытаешься сманить уникального вампира в столицу.

— Передай от меня Хенри пламенный привет, — Бастиан рассмеялся. — Нисколько не сомневался, что он всё так и воспримет. Как тебе твой вампир?

— Ужас, — я оглянулась, не подслушивает ли кто. — Это хам и неряха, его квартира похожа на помойку, а сам он разгуливает нагишом. Я от души пожелала ему мигрени, несварения и импотенции.

— Врёшь, — не поверил Бастиан. — Ты у меня добрая девочка и на такое не способна. Подпитывать Гриера пробовала?

— Это самое ужасное, — созналась я. — Во время контакта этот гаярский кошмар начинает мне нравиться. Ты знал, что у нас полное энергетическое совпадение?

— Не знал, но надеялся, я же изучал ваши медкарты. Дéни, твой вампир действительно уникален, а ты только выглядишь красивой куколкой. Кстати, косички заплела?

— Заплела. Первый вопрос, который мне задают, — совершеннолетняя ли я.

— Отлично. Чем дольше тебя недооценивают, тем лучше. Привыкай к своему вампиру и внимательно наблюдай.

— Ты тиран, деспот, диктатор, самодур и сатрап, — вздохнула я.

— Я тоже очень тебя люблю, — тепло отозвался он и повесил трубку.

Если кухня вампирской квартиры напоминала свинарник, то моя комната походила на хлев. Я растерянно прошлась от двери до окна с мутными стёклами и одной криво висящей аляповатой занавеской. Вид на занесённый снегом двор и мусорный контейнер меня не впечатлил. Всё остальное — безобразная репродукция в картонной раме, пёстрая скатерть, пепельница с окурками, засохшие цветы в горшках, грязное бархатное покрывало на кровати — приводило в состояние глухой тоски, от которой хотелось выть.

Ладно, если я не хочу ночевать в хлеву, то уныние мало поможет. Занавеску я решительно сдёрнула, окно распахнула. Морозный воздух заставил шевелиться. Веник, ведро и тряпку я отыскала в кладовке, там же нашлось и моющее средство. Весь хлам я складывала в покрывало, чтобы затем вынести на помойку. За отодвинутой кроватью нашлись мужские носки, их я тоже мстительно причислила к мусору. Под столом в клубах пыли валялись скомканные обёртки, листки отрывного календаря, сухие цветочные лепестки, апельсиновые корки, растянутые резинки для волос, булавки, сломанная ручка и мохнатые от прилипшей пыли леденцы без обёрток…

Гора мусора росла и росла. После тумбочки она обогатилась засохшей помадой, рваной косметичкой с бигуди, шкаф добавил рваные колготки и дырявые войлочные тапки. Огромный тюк я еле подняла и в который раз хотела заплакать, но вместо этого закусила губу и потащила хлам на помойку. Пожилая дама, встретившаяся мне на лестнице, проводила меня удивлённым взглядом. Подозреваю, её смутило сочетание тюка и моей шубы из чёрно-бурой лисы. Меня оно тоже сильно смущало, и всю дорогу до мусорного контейнера я старалась смотреть только под ноги на островки мокрого асфальта в каше из песка и подтаявшего снега.