Книга Город веселья и злобы, страница 86 – Алексис Л. Менард

Я ухмыльнулся.

— На моем Острове счастье куется своими руками. Пойдемте, я отведу вас к жене.

— Постойте, – сказал Кэллоу. – Нам стоит сообщить вам еще кое-что, мистер Аттано.

— Что именно?

Он нервно облизнул губы.

— Мы понятия не имели, что Милла – та, кого мы ищем. Встреча с ней в башне была предопределена самой судьбой. Но нам сообщили имя одного человека в столице, который мог бы знать, где найти Хаос.

Я изумленно поднял брови:

— И кто же это?

Кэллоу неуверенно посмотрел на сестру.

— Роза Бьянки.

Нико настаивал, чтобы я поспала, но сон не шел. Я вертелась на мягком матрасе, не в силах привыкнуть к этой мягкости.

Мне было удобно, даже слишком. После двух месяцев сна на полу я уже и забыла, что такое тепло и тишина вокруг. Солнечный свет, который пробивался сквозь занавески, тоже не слишком помогал уснуть.

Впрочем, к бессонным ночам я привыкла. Перекатившись на край койки, я нашла в шкафчике у двери в уборную, который упоминал Нико, сумку с вещами и выбрала одежду, скрывшую мое тело целиком. Узкие брюки, льняная рубашка с длинными рукавами и стеганый жилет сверху. Кожаные сапоги, перчатки и теплое пальто я отложила в сторону – на случай если потом мне вдруг понадобится выйти из каюты.

Свет керосинки, раскачивающейся над кроватью, упал на алый подклад пальто. У меня перехватило дыхание, а сердце больно сжалось. Для кого-то другого это был просто алый цвет, но для меня он стал напоминанием о том, что у меня была жизнь до Хайтауэра. Эти воспоминания стали частью меня, намного большей, чем пережитое в тюрьме. У меня было что-то хорошее, и теперь я могу его вернуть.

На моей коже прибавилось шрамов, но под ней я оставалась все той же.

Санузел был простым. Маленький душ, унитаз и раковина. В камере не было зеркал, так что я впервые за несколько месяцев увидела свое отражение и не узнала эту измученную и больную версию себя.

Глаза запали, и в тусклом свете черные круги вокруг них выглядели как синяки. Часть волос выпала, а то, что осталось, висело спутанными волнистыми прядями, утратившими былой блеск. Однако очевиднее всего изменилась фигура, раньше состоявшая из впечатляющих изгибов и мягких линий. Грудь теперь была плоской, живот – впалым, исчез даже жирок на ключицах, выставляя напоказ торчащие кости.

Кровавые чернила, которые алхимики использовали для последнего испытания, высохли и местами отслоились, оставив на моей коже глубокие ожоги, повторяющие формой нарисованные ими символы. Я прижала холодную тряпку к раздраженной коже на плече и поморщилась от жжения. Ожогов было так много, что я отказалась от мысли как-то их залечить, решив оставить это гэлину.

Шрамы останутся, но и пусть. Забыть случившееся невозможно. Нет смысла стирать доказательства того, что намертво впечатано в сердце.

Я поспешно отвернулась от зеркала и быстро оделась, стараясь забыть увиденное.

Это было просто тело.

Всего лишь тело.

Я вернусь в поместье Аттано, и бабушка тут же меня откормит. А сейчас есть дела поважнее. Ради того, чтобы вырвать меня из рук похитителей, погибли люди. Казалось таким легкомысленным расстраиваться из-за такой ерунды, как тело. По крайней мере, мое сердце продолжает биться, я могу дышать полной грудью. Не всем так повезло.

В дверь каюты постучали, послышался скрип петель. Нико предупредил, что это он и что с ним гости.