Книга Наследие графского рода, страница 134 – Таисия Тишь

Но факты, Лиза. Они упрямы. У меня в руках три её письма, написанные в 1914 году. В одном она официально, через канцелярию, ищет Юру и брата, умоляя о помощи в «семейных обстоятельствах крайней важности». В другом — кричит в пустоту, чтобы брат пристрелил её, потому что не может вынести насилия, пишет о том, как пыталась отмыться после него. Эти письма не отправили; нашлись они только благодаря жадности и мнительности Семёна. Я не знала. Я не хотела знать.

Ты называешь её продажной. Я называла её шлюхой. Мы обе лгали сами себе. Потому что правда неудобна: она была пленницей. Кажется, что нет ничего зазорного сломать человека недостойного, правда? Вспомни, как Александр запер тебя. И отнял сына.

Ты ищешь Павла, чтобы исправить прошлое с Петром. Я это понимаю глубже, чем можешь представить. Я уже потеряла Петра. Сейчас теряю Юрия. Он смотрит на меня как на соучастницу. И он прав.

Я не прошу тебя о милости. Я предупреждаю тебя о механизме, который мы с тобой хорошо знаем. Ты хочешь отнять ребёнка у матери, чтобы залечить свою рану. Это — почерк Александра. Тот самый, что разлучил тебя с сыном. Ты становишься его орудием. Его тенью. Его подобием.

Мари сбежала от него. Одна, с ребёнком, в ад войны. У неё хватило на это сил.

Не повторяй его ошибок. Не превращай свою боль в право калечить других. Разорви эту цепь. Останови превращение.

У тебя есть выбор. Ты можешь продолжать финансировать своих адвокатов, взятки в опеке и слежку — и стать в его биографии тем, кем Александр стал в твоей: похитителем. Или ты можешь стать тем, чего у него не было ни для кого: гарантом. Переведи свой траст «Верность» с войны на мир. Пусть он обеспечит образование Павла здесь, в России, при его матери. Стань той, которая защищает, а не похищает. Даже он, Александр, уважал силу и прагматизм. Покажи ему, что его сестра умнее. Что она может разорвать круг, а не замкнуть его.

Если ты выберешь его путь, то помни: я буду на стороне Мари. Не из симпатии. Из знания. Я буду свидетельствовать против тебя в любом суде, реальном или людском. Потому что я уже видела, как выглядит женщина, которую победил Александр. Я вижу её каждый день в зеркале. Ты хочешь увидеть её в своём?

Анна»

Закончив, она перечитала, аккуратно сложила листок.

— Алексей, — сказала она ровно. — Отправьте это почтой в Швейцарию, а телеграфом дайте молнию: «Лиза, я знаю всё. Не трогай Павла. Подробности письмом. Анна».

Она не просила. Она констатировала. Её война с призраками прошлого только началась. Но первая атака была совершена. Подписью на документе. И письмом, которое теперь, стуча азбукой Морзе, полетит через границы, чтобы сразить её главного врага, её собственное отражение в лице Елизаветы Безруковой.

Коридор воронежской гостиницы казался бесконечным, словно траншея, полная едкого, удушливого дыма. Юра шёл медленно, машинально сжимая и разжимая пустые кулаки. Ладони были влажными, а в висках стучала кровь. Это была победа. Полная, безоговорочная капитуляция противника. Анна подписала. Павел был в безопасности. Но почему тогда во рту стоял этот приторно-горький привкус пепла?

Перед глазами всё ещё стояло лицо Мари в тот момент, когда он бросил конверты на стол. Её взгляд, растерянный, загнанный, метнувшийся к нему в поисках обещанной защиты и наткнувшийся на его жёсткую спину. «Зачем?.. Ты привёл меня сюда, чтобы выворачивать душу?..»