Книга Таинство для хорошей девочки, или Разбуди во мне зверя, страница 44 – Салма Кальк

Там он сразу же поднялся в библиотеку, показал книгу от профессора Верхоленского, которую успел пробежать глазами ещё вечером в пятницу, и сказал, что у него есть разрешение отсканировать. Его тут же пустили к магически усовершенствованному сканеру, и госпожа Великанова сказала, что одна копия должна остаться в библиотеке, потому что мало ли?

Обычно техника не копирует те страницы книг, где речь идёт о магических действиях. Просто получаются пустые места, и всё. И чтобы скопировалось, нужно задурить и книгу, и сканер, сканер — будто это просто текст, а книгу заверить, что её просто читают, а не копируют. Разные книги требуют разной доли магического убеждения, эта сдалась довольно быстро. А сканер давно знает Макса, Максу достаточно его просто пару раз погладить. И быстро работать, пока тот не передумал.

В итоге он ещё успел отнести саму книгу Верхоленскому и поблагодарить.

— И что же, молодой человек, вы съездили в лес? — спросил профессор.

— В лес пока не вышло, только в Паризию, — пожал плечами Макс.

— Значит, постарайтесь. Всё на пользу будет.

Тут спорить не о чем, поэтому Макс попрощался и дунул домой.

А дома разложил те самые фотки и смотрел. Надо же, всё правда. И то, что он местами зверь, и то, что это не берётся ниоткуда на пустом месте. Им, конечно же, на теории магии, да и на истории магии тоже всю дорогу твердят, что ничего не берётся ниоткуда, но когда убеждаешься — это совсем другое дело, чем когда просто услышал.

Он ощутил эту незримую поддержку предков, и ощущение показалось ему прекрасным.

Так, с ним всё хорошо. А что там с Тайкой, не пора ли написать и узнать?

— А теперь, Тая, будь добра рассказать, что там на самом деле случилось, в этой вашей академии, — сказал отец, не сводя с неё глаз. — Кто обижал тебя, и почему понадобилось драть обидчиков когтями.

— Потому что они не понимали по-другому, — возмущённо фыркнула Тая. — Ты думаешь, я не просила, чтобы отстали? Просила. Им только в радость было всё это слушать.

— Ты могла сказать, что я приеду и разберусь.

— Я не могла срывать тебя с работы ради… такого дела. Ты вряд ли обрадовался бы.

— Понимаешь, меня не может радовать, если моей дочери не дают жить и учиться какие-то непонятные люди. Мне не важно, кто их родители и чем они сами знамениты, мне важна ты. И я желаю знать, что нужно сделать, чтобы у тебя всё стало хорошо.

— Я думаю… что уже всё хорошо. Да, я пропустила несколько пар и плохо написала несколько работ. Я всё наверстаю, уже на этой неделе.

— Меня вообще Медников спросил на приёме в субботу, где мы пересеклись, что с тобой случилось, и почему лучшая ученица группы вдруг перестала таковой быть.

Тая ощутила, что покраснела — профессор всё же нажаловался.

— Я… я просто не могла ничего. Совсем ничего, — прошептала она. — Даже оборотиться. Я была вся… как скованная. И ничего не соображала ни по одному предмету. Я ему честно сказала, он не поверил. Один Сафьянников поверил, он сказал, что нужно отдыхать, и вообще уехать… с достойным доверия молодым человеком. А если не поможет — то уже только в госпиталь.

Она не могла поднять взгляд и посмотреть на отца, и очень удивилась, когда он встал, обошёл стол и сел рядом, и взял её за руку.

— Тая, мне очень жаль, что меня рядом не было. И что ты ничего мне не говорила.