Книга Захватчица, страница 78 – Салма Кальк

В финале они завертелись – и раскрылись, так вышло, к тому самому дивану, к которому было нужно. То есть – Жанно так сделал. Поклонился ей, получил ответный поклон и повёл её обратно на диван. Им хлопали и что-то кричали.

— Возвращаю вам даму, генерал, - усмехнулся и вложил руку Теи в руку Горы, и тут же исчез куда-то.

— Ты невероятна, - качал головой Гора.

— Да ладно, меня просто учили, - отмахнулась Тея, но было приятно, конечно же.

— Хочешь продолжать?

— Нет, - она отрицательно помотала головой. – Понимаешь, танцы для меня – это или про партнёра, или про быть лучшей. Да ладно, это вообще много о чём можно так сказать. Лучшей на паркете я уже побыла, спасибо Жанно. А с партнёром…

— Не задалось? – приподнял он бровь.

— С партнёром, я думаю, можно не только танцевать, - улыбнулась она в ответ.

Даже почти не ехидно.

— А что же делать?

— Да разное. Например, стоять спина к спине и долбать врагов. Вставляет почище танца. Веришь?

— Верю, - кивнул он.

— Пошли, покажу Анжелику, - она подскочила, и как только он встал, снова взяла его под руку.

— Кого покажешь?

— Самую знаменитую даму из моих предков. Или не знаменитую, но приметную – точно.

Приватные покои членов семьи располагались частично на втором этаже, частично на третьем. Комнаты Теи были на третьем, в отдельном небольшом крыле. Распоряжение доставить туда вина она отдала по ходу, выходя из зала, и полагала, что успеют раньше них. Так и вышло – бутылка в ведерке со льдом и бокалы стояли на столике в гостиной.

— Вот, смотри, - Тея подвела его и показала большую фотографию, на которой она сама в старинном платье стояла рядом с беломраморными мужчиной и женщиной.

По легенде, у женщины были зелёные глаза. И они теперь нет-нет, да и возрождались в её потомках. У Жанно были классические глаза Саважа – желтоватые, кошачьи. А у Теи – зелёные.

От первого герцога Саважа и его супруги не осталось портретов, только скульптура. Совместная. Её создал какой-то знаменитый художник из Фаро, где они оба прожили изрядную часть жизни, и ещё в середине прошлого века, говорят, семье там принадлежал особняк. Потом, правда, его выкупили городские власти – под музей.

Скульптуру же давно привезли в Саваж и установили в замке. И даже раз в неделю пускают туда туристов поглазеть – за денежку, ясен пень. Жанно бурчит, что с семейной славой и памятью так нельзя, но папа всегда возражает, говорит, что люди должны знать историю, а если её им просто так давать, они решат, что это ерунда полная. А если напустить туману и заставить заплатить – то прибегут и добавки запросят.

Что ж, прибегали и просили, как Тея понимала. Смотрели, фотали – без вспышки, непременно без вспышки – и несли легенду дальше, по соцсетям и мессенджерам.

Для Теи же эта скульптура была воплощением не сколько великого семейного прошлого, сколько великой любви. Она читала воспоминания герцогини Анжелики – захватывающий роман, и представляла себе, как это было круто – там и тогда. И пока была маленькая, мечтала себе такую же великую любовь. Но или лимит любви, выданный на семью, закончился на родителях и Жанно с Авриль, или ей пока просто такого не выпадало.

Или выпадало?

— Ты откроешь вино? – спросила она у Горы.

* * *

Рик чувствовал себя не в своей тарелке, но понимал, что без женщины рядом это чувство было бы ещё острее. Он совершенно не умел решать дела вот так, между ничего не значащими разговорами. Или просто сейчас у него не было таких дел, которые нужно было бы непременно решить, это, скажем, если бы полгода назад его бы занесло на такое сборище, ему было бы, о чём поговорить, что предложить и о каких событиях перемолвиться. Да даже три месяца назад ещё было. И было бы, с кем – Саважи собрали в доме  всех приметных военных континента. А теперь – ничего, только бесконечно вспоминать то, что уже было? Увольте. И непонятно, будет ли что-то ещё – когда-нибудь.