Книга Барышня ищет разгадки, страница 154 – Салма Кальк

Вот-вот, встретимся завтра.

13. Давние дела не дают покоя

А завтра я ещё и из дома шагу сделать не успела, как ощутила вызов, и это был Болотников.

— Доброго вам утра, Матвей Миронович, — откликнулась тут же.

— И вам доброго, — закивал он. — Дело к вам, Ольга Дмитриевна.

— Слушаю.

— С вами желает побеседовать Васин Николай Константинович, наш столичный гость.

Я вспомнила — это такой высокий простец в годах. И что от меня нужно столичному простецу?

— И где же он желает со мной побеседовать?

— Да в управе, подходите, — ответил Болотников. — Я ему даже свой кабинет предоставил, пускай лучше на глазах сидит, чем незнамо где.

— Сейчас буду, — кивнула я.

Пожалела в очередной раз, что Брагин не маг, и его магической связью не предупредишь. Но — как уж есть, потом приду и всё расскажу. Тем более, что меня там клиенты со вчера дожидаются.

В приёмной Болотников меня встретил его секретарь Вениамин. Уставился, как на нежить, только что не перекрестился — что это с ним?

— Здравствуйте, Вениамин Владимирович, — я повесила тулуп и платок на вешалку. — Матвей Миронович сказал, что меня ждут.

— Верно, извольте проходить, — тот словно опомнился и сделался как обычно — вежливым и предупредительным.

Я и вошла, и за столом Болотникова увидела того самого ревизора, который от наших пирожков уходить не хотел.

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, присаживайтесь.

Перед ним лежали какие-то бумаги — рукописные, он читал их с карандашом в руках, и что-то там помечал.

— И вам доброе утро, — кивнула я, усаживаясь. — Слушаю вас.

— Я попросил позвать вас, потому что нуждаюсь в ваших ответах на некоторые вопросы. Расскажите о своей семье, Ольга Дмитриевна. Где ваши родные? Откуда вы приехали в Сибирск позапрошлой осенью?

— Отца своего я не знаю, не встречалась ни разу. Мать в Другом Свете, ей там сделали предложение, от которого она не смогла отказаться. Жила с тёткой, её сестрой, больше не живу.

Строго говоря, ни слова неправды. Он, конечно, простец, но — вдруг у него какие артефакты с собой, или ещё что-то?

— И где та тётка? — он даже и не смотрел на меня, а только лишь в свои бумаги.

Я же могла рассматривать его, сколько душе угодно — свет яркий, видны и кустистые широкие брови, и ухоженные усы, и небольшой шрам на правом виске, и заметный — на правой же кисти.

— Осталась дома, не последовала за мной в Сибирск. Понимаете, на меня напали, и у меня была частичная потеря памяти, можете поговорить об этом с доктором Зиминым, он меня тогда лечил. Поэтому я так и не вспомнила, как оказалась в Егорьевском переулке.

— И что же, вы после не дали вашей тётке знать, что с вами и где вы?

— Я не смогла сориентироваться. И как попасть в наш Юбилейный, не знаю.

Тоже чистая правда.

— Удивительно, что же. И что случилось потом?

— Меня вынуждали искать работу, шантажом и угрозами. То есть угрожали неприятностями, если я ту работу быстро не найду. Но тот же доктор Зимин помог мне, и работа нашлась. А после уже Матвей Миронович отправил меня в Москву, в академию.

— И где же вы служили?

— Компаньонкой у госпожи Серебряковой, — ответила я спокойно, а он что-то пометил в своей бумаге.

— И что же, подходила вам та служба?

— Весьма, Софья Людвиговна была дамой строгой, но справедливой и заботливой, — ну а что иногда тоже людей ела, вроде лисицы, так вроде мы ж не о том сейчас?