Книга Барышня ищет разгадки, страница 35 – Салма Кальк

Это было резонно, не толпиться среди ночи у калитки. А сейчас — скоро стемнеет, но конец января на дворе, темнеет ещё пока рано. Что-то увидим.

Дом стоял буквально на соседней улице, смотрел наружу тремя окошками в резных ставнях, и вообще резьбой его украсили знатно — со всех сторон, я и не знаю, как каждая из этих деталей называется.

— Это Петруха постарался? — спрашиваю.

— Он самый, — кивает Курочкин. — Отменный был мастер. Это забор уже я ставил, а дом — как при нём был, таким и остался. Пожалел я, чего ж жечь такую красоту?

Через сени мы вошли внутрь, и увидели, по сути, одну не очень-то большую комнату. В одной половине — кровать да красный угол с той самой, видимо, иконой, а в другой — стол, лавка, печь, полки с утварью и припасами, жестяной умывальник на стене, на полу — крышка люка, под ним, очевидно, подпол.

— Тут их и нашли, за столом, — кивнул Курочкин.

Я прикрыла глаза и прислушалась — и ничего особенного не услышала. Ладно, расспросим Петруху. Если разговорчивый, то, может быть, с ходу бросаться не станет.

— Я поняла. Попробуем, Варфоломей Аверьянович, — улыбаюсь ему.

— А что за помощь возьмёте? — смотрит пристально.

— А чем с вас обычно берут? — мало ли, что тут можно найти?

— Так кому печь переложу, кому крышу перекрою, кому подправлю в доме что, — пожал он плечами.

Звучит перспективно.

— Я живу в очень холодном доме, он плохо прогревается. Понятно, что печь перекладывать нужно летом, но вдруг что-то можно сделать уже сейчас? — спрашиваю.

— Отчего ж нет? Обычно можно, — кивает он. — Поглядим.

— Ну вот сначала поглядим на Петруху, а потом и на дом, — говорю ему и откланиваюсь.

Нужно отчитаться начальству об экспедиции и собраться на вылазку. Как на практику, да? В общем, Оля, вперёд.

12. Вылазка

Из дома Курочкина я шагнула прямо к себе — да, прохладненько, особенно ощущается после его хорошо устроенного дома. Но ничего, если справлюсь с Петрухой, то и мне помогут.

Так, времени — шесть часов. Что нужно сделать?

Во-первых, отчитаться начальству о командировке.

Во-вторых, собраться на практику по нежити, как мы называли это в академии.

В-третьих, поесть. Нужно быть в силе, чтобы стоять против нежити.

И может быть, поспать? Пару часиков? Ладно, подумаю.

Соколовский отозвался сразу же. Внимательно выслушал — о допросе и о найденном нами заключении, посожалел, что прямо сейчас занят и в городе будет, скорее всего, поздно или очень поздно, и не сможет сам лично посмотреть. Договорились встретиться завтра у Брагина.

А я как услышала, что его допоздна в городе не будет, то и не стала ему говорить о заказе, о Варфоломее и о Петрухе. Завтра расскажу. В худшем случае этот Петруха просто уйдёт, как всегда уходит, а в лучшем я решу этот вопрос. Если не решу — тогда и расскажу. Вообще, он не говорил мне докладывать ему о каждом шаге, так что… прорвёмся.

Дома была только Лукерья, Надежда куда-то подалась — не то в гости, не то в церковь. Я попросила ужин — не срочно, но как будет, и пошла смотреть, как доехала моя рабочая форма — потому что раньше руки до того сундучка не дошли.

Интересно, всех ли я сразу же убью наповал, если приду в штанах? Под кожаные штаны — тёплые вязаные, тёплые стельки в сапоги, и дополнительные носки. Тулуп надену, мало ли, как пойдёт, а вот под него — жилетку с карманами, в неё уже и зеркало, и флягу с водой, и артефакт защиты — на Рождество Авенир подарил, чтобы в сложных ситуация не тратиться самой.