Книга Барышня ищет разгадки, страница 75 – Салма Кальк

— Неужто откликнулась? — услышала я с той стороны ещё один знакомый голос.

— Скажите Афанасию Александровичу, что всё в порядке. Большой ему привет!

— Слышу, Оленька, очень рад, что всё в порядке. Держись там, а демона вашего изловим как-нибудь всем миром! И не забывай, что хотела приехать и экзамены сдавать!

Это было неожиданно и приятно — помнят и ждут.

— Обязательно приеду!

Вот и хорошо, можно выдохнуть, умыться, одеться не как на службу, но прилично, и выбраться на кухню.

На кухне поджидало местное сообщество — Лукерья, Федот, Алёшка, Варфоломей, и ожидался Зимин. Меня тут же усадили за стол, выдали тарелку похлёбки и велели есть — мол, доктор так распорядился, чтобы ела. Значит, будем есть.

— Он же, доктор наш, по таким вопросам наилучший на обоих берегах, — говорил Варфоломей, он пил чай со сладкими пирожками. — Потому тогда господин Болотников и распорядился его позвать, как вас после сражения принесли.

Оказалось, что началось всё вообще с Федота, который пошёл к соседям за солью — спохватились в сумерках уже, что днём забыли в лавку сбегать. И пропал. А он собрался уже с солью обратно, когда услышал крики на улице, и не отважился выйти за калитку. Кого караулила на улице под снегом наша тварь — осталось загадкой. Возможно, кого-нибудь — запоздалого путника, или человека, возвращающегося со службы, вроде вот меня.

— Постойте, там же пироги были, в сумке-то моей, я ж почему ногами по улице и пошла — потому что за теми пирогами заходила!

— Протухли пироги, — вздохнула Надежда. — Так пахло от вашего ридикюля-то, что ой, пришлось заглянуть и проверить. Всё выбросили, даже собаки есть не стали!

— Ну так я ж в тенях с сумкой прогулялась, — вздохнула я. — Если б заколдовала заранее, то ничего бы им не сделалось, но вот увы.

— Ничего, будут вам ещё пироги, — отмахнулся Варфоломей. — Все живы, и славно. Потому что тварь, с которой вы там бились, не похожа ни на что. Страх и ужас.

— Соколовский сказал, что разузнал — что это такое. Вернётся и расскажет.

— Вот и славно.

Мы как раз доели и допили чай, когда появился доктор Зимин — Болотников открыл ему портал и сказал сообщать, как будет нужно отправить обратно. От чая отказался, велел мне идти и ложиться на кровать, долго водил руками, смотрел через те самые очки, и сказал:

— Прореха затягивается, это отрадно. Сегодня ночью ещё спать, завтра ни на какую службу не ходить, вообще никуда из дома не ходить. А дальше посмотрим.

Он оставил отвар — сказал, выпить на ночь, и тогда удастся уснуть быстро и спокойно. Я поставила… не забуду, наверное. А доктор отправился обратно — там его тоже ожидал пациент.

Мы сидели на кухне с чаем ещё долго, рассказывали всякое удивительное — кто что знал. Больше всех, конечно же, Варфоломей и Надежда. И не смотрели на часы, и даже немного изумились, когда из характерным образом сгустившихся теней к нам явился господин Соколовский собственной персоной.

— Добрый вечер почтенному собранию. Очень рад всех видеть живыми и здоровыми.

— Барин, вы уж не серчайте, я вот тут, — попытался оправдаться Алёшка.

— Да всё в порядке, — отмахнулся барин. — Если кого-то нужно проводить домой — говорите. Ольга Дмитриевна, с вами бы парой слов переброситься.

— Да, конечно, — я была рада его видеть.