Книга Барышня ищет работу, страница 138 – Салма Кальк

— Садитесь, и дальше только смотрите, ясно? — он помог мне сесть, взял ладони в свои, и я ощутила от него ручеёк силы.

Дышать стало проще.

— Благодарю вас.

— Всё хорошо, но это нужно отработать, вы понимаете, да? — смотрел внимательно, говорил проникновенно.

Всё я понимаю, да. Но это ж не дело одного занятия, так? Значит, научусь.

И до конца пары я только смотрела, как все остальные по очереди ставят защиту, а Пуговкин пытается её пробить.

— Ничего себе, сколько у вас силы! — восхищённо проговорила Марьяна.

— Так вышло, — вздохнула я.

— Это ж сколько учиться, пока овладеете-то, — вздохнула она.

— Да сколько надо, что уж.

И в самом деле — сколько надо.

18. Сколько силы в растерянной девице

18. Сколько силы в растерянной девице

После пар я пошла в библиотеку, хотя Марьяна уже прямо сегодня предлагала отправиться в лавку. Но я очень устала за практику, с Афанасием Александровичем я так уставала только в самые первые дни. И то, после он говорил — никаких магических действий сегодня, есть и спать. Есть хотелось, нужно было взять с собой что-нибудь перекусить, и потом уже идти заниматься дальше, но я об этом просто не подумала. Ничего страшного, привыкну, адаптируюсь, встроюсь.

Правда, в библиотеке меня немилосердно клонило в сон. Поэтому я выпросила разрешение взять книгу до завтра, обещала завтра вернуть, добавила, что если не верну, то спросить у Пуговкиных, жива ли я, потому что во всех прочих случаях верну непременно. И шмыгнула домой тенями. А дома сложила книги и записи лекций на стол, зашла в спальню переодеться, присела на кровать… и проснулась от того, что кто-то громко стучал в дверь со стороны дома.

— Ольга Дмитриевна, откройте! Оленька, что случилось?

В общем, пришлось оторвать голову от подушки, поправить так и не снятые юбку с блузкой и пошлёпать открывать дверь. Там я увидела обоих Пуговкиных, и они показались мне весьма встревоженными.

— Оленька, ты здорова?

— Ольга Дмитриевна, с вами всё хорошо?

Они спросили это разом, и я даже рассмеялась.

— Да, спасибо, всё хорошо. Просто… отчего-то спать хотелось.

Оба переглянулись и выдохнули с заметным облегчением.

— Поспала, и хорошо. Ужинать садимся, приходи, — сказал Афанасий Александрович.

Авенир же Афанасьевич просто улыбнулся, чуть задержался и за спиной своего отца тихонько пожал мне руку.

Что ж, я быстро умылась, надела другую блузку — в этой-то спала, и пошла в столовую.

— Оленька, если уходишь на целый день — бери с собой хоть пирога кусок, — сказала Анна Мироновна. — Негоже магу целый день голодным ходить!

— Аннушка Мироновна дело говорит, слушай, — кивал Пуговкин-старший.

Я же только вздыхала. Хорошо, завтра утром загляну на кухню и что-нибудь возьму с собой. А вообще, спрошу завтра у Марьяны, как она выживает в смысле питания.

После ужина Афанасий Александрович велел следовать за собой в кабинет и мне, и сыну. Там кивнул нам на кресла и спросил:

— Ну как, Оленька, с практикой?

— Тяжело, — честно сказала я.

— И отчего тяжело? — он сощурился.

— Как будто… как там говорил кто-то из философов… «во мне, но не моё». Я сама удивилась, сколько всего, оказывается, есть где-то там, внутри меня, — честно сказала я.

— Поняла? С силой нужно управляться. Чтобы было твоё, — весомо сказал Афанасий Александрович, глядя прямо на меня, в потом повернулся к сыну. — Понял, с чем предстоит дело иметь? Как оно там было, на практике?