Книга Подарочек, страница 46 – Салма Кальк

— Ну просто он крут, и мне подходит, – сообщила Карина.

— А почему вдруг он? Так-то у него ещё двое коллег есть, – заметила Ирка, не особо надеясь на успех.

— Так у одного жена, а у второго невеста! Поэтому – Андрей!

— А он что сказал? – усмехнулась Ирка. – Или ты ещё не осчастливила этого достойного человека сей радостной вестью? Что он тебе подходит?

— Что надо, то и сказал, – злобно сощурилась Карина.

Наверное, в переводе на общечеловеческий это обозначает – ничего. Или ничего не сказал, или вообще не в курсе.

— Я рада, что вы поняли друг друга, – кивнула Ирка и снова попыталась пройти внутрь.

— Ну я что, непонятно сказала? Давай, ты уйдёшь? – Карина была невероятно упорна и столь же непрошибаема.

— Нет, Карина, ты сказала понятно. Но ты упустила один важный момент: не ты меня сюда позвала, не тебе и отправлять восвояси. Не всё в этом мире зависит от тебя и складывается по твоему хотению, ясно? Так-то ты тоже с кем-то сюда пришла, разве нет?

— А вот это уже тебя не касается, ясно?

— Да ладно, – хмыкнула Ирка. – Тебя, значит, всё касается, а меня – не всё. Ответ неверный, Карина Мирошина, ступайте отсюда, пересдачи не будет.

— А вот не надо тут, – Карина продолжала задираться. – А если мне занадобится аспирантура, то дядя просто вашему Соркину экзаменационный лист принесёт, и тот всё заполнит, как он скажет, ясно? К тебе-то точно не пойду!

— Не к вашему Соркину, а к Евгению Валериановичу, – наставительно произнесла Ирка. – А точнее – к кому-нибудь из преподавателей. Скорее всего – к Александру Дмитриевичу или к Сергею Андреевичу. Или к Анне Алексеевне. Что, думаешь, они не заставят тебя готовиться?

Весь политех знал про непреклонность Сергея Андреевича, нетерпимость к бездельникам Александра Дмитриевича и язвительность Анны Алексеевны. Карина только поджала губы – очевидно, на соседней кафедре всем им мыли кости достаточно регулярно, и в деталях она не нуждалась.

— Ничего, придумаем что-нибудь, – она сощурилась и смотрела зло. – Не, давай ты сейчас всё же уйдёшь, а? По-хорошему.

— По-хорошему я тебе уже несколько минут назад сказала – ступай, Карина, и не злись, твоей белой коже очень не идёт, когда ты злишься, потому что ты становишься вся красная, будто обмёрзла или ошпарилась, – Ирка уже начинала цедить слова по одному, и это был плохой признак.

Ещё только не хватало, чтобы эта дурная девка её достала до такой степени, чтобы из её нутра полезли тщательно спрятанные родные корни пятнадцатого микрорайона – нет, Ирка не была уличной девочкой, но в том мире, где она училась в школе, матерились все. Она потом весь первый курс тренировалась, запнувшись, говорить не «б…!», а хотя бы «ой». Здесь же не время и не место вести себя, как базарная баба.

И кто знает, до чего бы они там ещё договорились с этой убогой разумом, но громко хлопнула входная дверь, и в фойе не вошёл – влетел не кто иной, как Дима Шеметов собственной персоной. Он на ходу снимал куртку, и шел прямым курсом к ним. То есть – к двери, но они ж её перегораживают. Увидел Ирку, и его лицо прямо засияло.

— Ира? Какими судьбами? – он было хотел обнять её и хрен знает, что бы ещё сообразил сделать, но она ловко вывернулась.

— Ну да, я. Так сложилось. Это Карина, она на соседней со мной кафедре работает, – кивнула Ирка на собеседницу.