Книга Подарочек, страница 59 – Салма Кальк

— Я буду рада, – улыбнулась Ирка.

— Вот, и я понял, что буду очень рад, если следующую неделю мы проведём вместе хотя бы в переписке.

Наверное, надо было спросить – а что потом, когда следующая неделя завершится? Но вокруг была невероятная красота, светило сумасшедшее солнце, и вообще не хотелось задавать вопросов про потом. И ещё заползло в душу опасение – а вдруг он прямо и честно скажет, что ничего потом? И куда она потом такая отсюда – посреди дня, автобус-то обратный вечером, когда все уже упьются и угуляются? Поэтому – здесь и сейчас. А поговорить – ну, наверное, когда настанет то самое потом, там и поговорим.

— Ты ходила зимой в походы? – тем временем спрашивал он.

— Только если на день, вот как сейчас. И ещё – через Байкал, на тот берег.

— Ух ты! Сколько километров?

— Около сорока. Если по прямой, то, говорят, тридцать шесть, но кто же ходит по льду по прямой? Вот и выходит примерно сорок.

— Я бы попробовал.

— Сейчас сложно – не ходит электричка, на которой возвращались потом домой с того берега, там только поезда. Обычно выходили с этого берега ночью, шли примерно часов до трех следующего дня, добирались до другого берега и уезжали домой.

— Ночь в пути по льду? Фантастично.

— Так и есть. Физически непросто, но очень здорово. Если хорошая погода – то огни другого берега видны прямо со старта, а с рассветом – ещё и горы. А если плохая – то ничего не видно.

— А если вышли по хорошей, а потом испортилось?

— То всё участники получат много необыкновенных впечатлений, – рассмеялась Ирка. – Это как у Джека Лондона – белое безмолвие. Вокруг только снег, и ничего больше. Идти по приборам, и никаких толковых ориентиров. Мы однажды так встряли. Ничего, дошли. Но одного раза достаточно, больше не хочется.

— Понимаю, – усмехнулся он. – Но всё равно хотел бы попробовать. Ладно, вернусь – подумаем. Там вообще когда ходят?

— В конце марта – начале апреля. В этом году в начале апреля даже гуманнее, наверное, когда ночи уже не такие холодные.

— Вообще отлично. Вернусь – будем соображать. Но это потом…

А пока они забурились куда-то в глубь леса, и тропинки-то уже приличной не было, а потом Ирка запнулась об какой-то корень и ухнула в снег. Стала со смехом выбираться, но неведомым путём оказалась там снова, и Андрей тоже был где-то рядом.

Они хохотали, валялись в сугробе, прыгали с пня в снег, кидались снежками и трясли друг на друга заснеженные ёлки. И как же это было здорово, божечки мои, как же это было здорово!

А потом они чистили друг друга от снега, и снова хохотали, как безумные.

И пошли обратно, на базу – час, который они себе назначили, завершался, их ждали шашлыки, всякая прочая еда и весёлая компания.

Воскресным утром Ирка проводила Андрея – он обещал появиться вечером – и легла досыпать. Спать хотелось просто неимоверно.

Подъём дубль-два случился уже часов в одиннадцать – ладно не после обеда, так-то единственный выходной, надо и нужными вещами позаниматься.

Нужными вещами были на сегодня назначены: ревизия холодильника и запасов моющих средств, уходовые процедуры для себя, любимой, и социальные контакты, которые Ирка за последнюю неделю основательно подзабросила.

Начала со звонков маме и бабушке: всё в порядке, особых новостей нет, а как у вас, пока-пока. Родственники не были теми людьми, с которыми Ирка обсуждала свою личную жизнь. Особенно – такую зыбкую, как сейчас.