Книга Подарочек, страница 75 – Салма Кальк

— Ну ты что, он же с тортиком припёрся. К слову, этот тортик мне на следующий день на кафедре сослужил очень хорошую службу в деле добывания почётного звания для нашего Соркина, – рассмеялась Ирка.

— Ну так с паршивой овцы – сама знаешь, хоть шерсти клок. А тут клок был такой весомый, как дотащил-то, бедняга, – расхохоталась Оля.

— И шоколадный, – вторила Ирка. – Мог по дороге съесть, говорил, что голодный, а до меня донёс.

— Ну вот, а ты прогнала такого перспективного кавалера. Он бы кормил тебя раз в месяц тортиком. И поскольку другой еды не предполагалось, то ожирение тебе с такой диетой никак не грозило!

— Слушай, он сказал, что даже может научиться вальс танцевать!

— На руках. Чтобы не как все. Все – ногами ходят, а он – руками. Просто ты же не догадалась предложить ему такой суперский вариант!

И тут зазвонил Иркин телефон. И написано было – Дима. Она показала Оле.

— Вспомнили, называется, – та аж поперхнулась. – Сбрось его нахрен.

— Да ладно, отвечу. Мне даже любопытно, что он ещё скажет.

Перед тем, как ответить на вызов, Ирка ещё и включила громкую связь. Чтобы потом Оле не пересказывать.

— Ира, привет, – Димка начал разговор, как ни в чём не бывало.

— Привет. Слушаю тебя.

— Да я просто хотел узнать, как у тебя дела.

— Что изменилось в мире, что ты вдруг решил узнать, как у меня дела? Отлично у меня дела. Работаю. Рассказать про распределение нагрузки на будущий учебный год в рамках отдельно взятой политеховской кафедры?

— Ну что ты так-то сразу, – заныл Димка.

Да-да, он даже в их хорошие времена не слишком-то интересовался её работой, или работами. Они есть, они приносят деньги, и это главное, остальное – детали. И когда Ирка принималась рассказывать дома о каких-то политеховских делах и приколах, он всегда морщился и спрашивал – ты думаешь, эта ерунда может быть кому-то интересна? Конечно же, он у нас – специалист по информационным поводам и лучше всех знает – что кому интересно. Вот удивился бы, если бы узнал, что кафедральные тётушки, да и мужики тоже, о нём, прекрасном, и слыхом не слыхивали.

А он про всё это говорил – ну ты же там не заведующая той кафедрой, и даже по сути не преподаватель. Так, побегушка. Что в такой работе может быть хорошего, кроме денег?

Это обижало, потому что только она сама может называть себя побегушкой. А никак не журналист, которого, как того волка, тоже ноги кормят.

Ирка даже однажды попыталась объяснить, что ей в её работе нравится. Но, как говорится, не преуспела. И больше не пробовала.

— Дима, я подозреваю, что у тебя есть ко мне какой-то конкретный вопрос. Будь добр, озвучь его, пожалуйста, да и разойдёмся.

— Как ты заговорила-то, надо же, – обиделся тот. – Да просто хотел к тебе по-человечески, а ты меня с порога посылаешь.

— Знаешь, пока ещё не посылаю, но вообще могу. У меня тут люди, и они меня ждут.

— Какие это у тебя там люди? Твой геолог сидит в своём Якутске, какие у тебя ещё могут быть люди?

И это тоже классика, все Иркины друзья – это не серьёзно, их не существует. Серьёзно – это с ним, или на какое-то мероприятие, куда его позвали как прессу или по итогам чего-то. Серьёзно – это засветиться в новостях, в сети или в телевизоре. А Иркины междусобойчики – так, ерунда.

— Не поверишь – хорошие нормальные люди.